Оказывается, если знать дорогу, лес не такой уж и непроходимый! А если еще и гнать во весь опор… Словом, не прошло и полутора часов, как наш отряд осадил измученных гонкой коней у крепостной стены столицы. И если кто-то из вас решил, что моя злость за это время утихла, — то вы крупно ошибаетесь!..
Ворота, как и следовало ожидать после захода солнца, были закрыты. Не слезая с лошади, я шарахнула по доскам подошвой ботинка:
— Открывайте!
— Кто там?
— Сто грамм! — рявкнула я. — Открывай немедленно, остолоп!
В двери открылось уже знакомое квадратное окошечко, и оттуда выглянула усатая физиономия стражника.
— Кто такие? — не очень уверенно проблеял он, узрев перед собой кочевников в полном вооружении и мою красную от ярости светлость.
— Глаза разуй! — заорала я. — Не признал?!
— Нет…
— Как вы все меня раздражаете… Бешеная — имя такое слышал?
— Конечно!
— Тогда открывай — это я!..
Он недоверчиво прищурился.
— Бешеная ушла в монастырь, это всем известно! — сказал стражник.
— Кроме того, у нее огненные волосы, а ты просто рыжая…
Издав звериный рык, я схватила нахалюгу за пышные усы железной хваткой:
— Если ты, башка бетонная, не имеешь никакого понятия о свойствах краски для волос — это уже твои проблемы!.. Открывай, живо! А не то я сейчас вам ворота разнесу к чертовой бабушке!
— От… крою! — простонал страж. — Только усы… пусти! Оторвешь…
— Причем — с удовольствием!.. — Я убрала руку. Окошко захлопнулось. Заскрипели кованые петли.
Мы ворвались в Гринмор, распугивая припозднившихся прохожих. Охранник, забившись в угол, взирал на нас снизу вверх.
— Где он сейчас?.. — спросила я у воина, первым сообщившего о Спиртусовой подлости.
— В «Толстом кабане», должно быть. Он на стройке только до обеда.
— Вот и чудно! Едем!.. — Кое-что вспомнив, я слегка поворотила лошадь. — Эй, ты! Секьюрити небритый!.. Скажи-ка мне, с чего вы взяли, что я ушла в монастырь?!
— Царь объявил…
— Брехло коронованное! — возмутилась я. — Я ему это еще припомню… А ты заруби себе на носу: не построили еще тот монастырь, куда я по доброй воле дам себя запереть!.. Усек?!
— У… усек!
— Ну, бывай!.. — Я ткнула пятками в бока коня, и отряд загремел копытами по мостовой.
— Монастырь!.. — бухтело мое командирство. — Это ж надо?! Я — и в монастырь!.. Щаз-з! Разве что в мужской… банщицей!
Кочевники за моей спиной загоготали.
…М-да… похоже, у Спиртуса всё-таки была нехилая предпринимательская жилка. Занюханная забегаловка, какой я ее помню после моего прошлого посещения столицы (мы в ней с ребятами победу праздновали, ой, и напили-ись… впрочем, дело прошлое!..) — исчезла. На ее месте возвышалось что-то больше похожее на европейский отель средней руки: к зданию надстроили третий этаж, побелили, вставили новые рамы. Двор огородили и расчистили. Поставили новую конюшню и сарай для повозок. Старую обшарпанную вывеску сменили на свежую — яркую, красивую, бросающуюся в глаза, с изображением упитанного кабанчика, отдыхающего на серебряном блюде, с яблоком во рту и петрушкой в ушах. Из окон лился свет, внутри играла музыка… неудивительно, что харчевня процветает! Чего я не могу сказать о совести ее хозяина…
Въехав во двор, мы спешились. К одноглазому кочевнику, выглядевшему солиднее всех, подбежал расторопный слуга в красной форменной куртке:
— Добро пожаловать! Желаете у нас остановиться, или так, перекусить?..
— Не твое собачье дело! — огрызнулся одноглазый, сраженный безупречным сервисом.
— Как прикажете! — и не подумав обидеться, поклонился паренек. — А лошадей не дозволите напоить?
Его широкая улыбка напомнила мне вечно довольных служащих Макдоналдса. Ну, Спирт, ну, ты посмотри — обо всём позаботился, стервец!..
— Напои, — сказала я. — И накормить можешь тоже… Хозяин на месте?
— Не могу знать.
— А если подумать? — сдвинула я брови. Кочевники сурово нахмурились.
— Не могу знать, госпожа, — не дрогнул вышколенный «персонал».
— Не могу знать, госпожа, — не дрогнул вышколенный «персонал». — По всем вопросам вы можете обратиться к…
— Старшему менеджеру?! — рыкнуло мое командирство. — Слушай, мухомор, ты мне тут ваньку валять прекращай! Где Спиртус?!
— Не могу…
— Ребята, он мне надоел!
— Поняли… — кивнули варвары, чисто со шварценеггеровским изяществом разминая кулаки. Служащий побледнел и залопотал, пятясь к сараю:
— Там он! Только не бейте…
— Вот видишь, как всё просто! — ласково улыбнулась я, с наслаждением чувствуя себя главой мафиозного клана Сицилии. — Значит, так!.. Парни, что к нему поближе, свяжите и заприте в сарае, а то боссу донесет. Двое — постойте у входа, если что — свистнете… Остальные — за мной!
Организованной гангстерской кучкой мы ввалились в харчевню.
— …Ни фига себе! — ахнула я. Нет, что высший класс — это понятно! Пол блестит, на стенах — гравюры, публика сплошь культурная, официантки в красных платьях с белыми передниками (все модельной внешности, клянусь Мышом!) туда-сюда носятся… Это ладно! Но…
— Ух ты!.. — раззявили рты впечатлительные кочевники. И их можно понять: на небольшой круглой деревянной сцене, под музыку извивалась на шесте какая-то полуодетая… полураздетая, точнее, девица!.. Сидящие внизу музыканты старались вовсю…
— Он что, совсем уже?! — выдохнула моя светлость, не веря своим глазам. — Куда смотрит полиция нравов?
— А что?.. — ухмыльнулся одноглазый, едва не облизываясь на танцовщицу. — Она хорошенькая…
— Да ведь ты не на лицо смотришь! — сморщилась я. — Фу, господи, если бы я знала, что этот охламон мои рассказы про стриптиз-бары так близко к сердцу… или еще к чему воспримет!.. И эту пигалицу где-то откопал, она же ни черта двигаться не умеет… Даже я лучше могу!..
— Ты — тоже?! — восторженно уставились на меня воины.
Я вспыхнула:
— Разговорчики в строю!.. Я ведь вам не Спиртус, я ведь и по хариусу могу осчастливить!
— Прости, предводительница, — сконфузились они, старательно отводя глаза от шеста (получалось это плохо…). — Растерялись…
— Настоящий воин нигде не теряется! — с пафосом изрекла я и повернулась к одноглазому: — Как тебя зовут? Извини, запамятовала…
— Гронус, предводительница.
— Ага, хорошо… Гронус! Будь ласков, убери этот позор средневековой хореографии куда-нибудь в чуланчик, а то у парней чересчур глаза блестят… Только смотри мне — руки не распускать! Оборву.
— Понял. — Варвар ретировался. Я кивнула остальным:
— Очистите помещение! Нам тут лишние уши ни к чему…
Бойцы в три секунды повыкидывали ничего толком так и не понявших посетителей на улицу. Правда, следует заметить, что никто особо и не протестовал — у кочевников всё-таки основательно подмоченная репутация, а уж если еще и зверские рожи прибавить — да граждане просто рады были, что легко отделались!.. Я подошла к испуганным музыкантам:
— Без паники, товарищи, мы быстро.
. Я подошла к испуганным музыкантам:
— Без паники, товарищи, мы быстро.
— Инструменты ломать будете?.. — грустно спросил седой старичок, прижимая к груди лютню.
— Да что мы, вандалы?! — поперхнулась я. — Нет конечно!
— Честно?..
— Само собой, дедушка! Я искусство уважаю и музыку люблю… Но если боитесь, можете выйти.
Музыканты, кланяясь, ускользнули вслед за остальными посетителями. Не прошло и минуты, как со двора послышались знакомые аккорды. Профессионалы! Дело свое знают. Спиртус не прогадал…. Кстати о птичках — и где же он? Мы тут ему только что две «Книги жалоб» обеспечили!..
