— Ну?у! — разочарованно протянул Понятко. — Все у тебя так… — он покрутил растопыренными пальцами. — Бабка?гадалка и то точней скажет, что с человеком будет.
— А я не то, что будет, предсказываю, — уточнил парс. — Я говорю о том, что возможно будет.
— Это ты правильно толкуешь, — неожиданно поддержал чужака Машег. — Судьба человека — в руке Божьей.
— Я говорю о том, что возможно будет.
— Это ты правильно толкуешь, — неожиданно поддержал чужака Машег. — Судьба человека — в руке Божьей. Вызнавать ее — дурно. А вот подсказать, что лучше, — можно.
— Хочешь, тебе подскажу? — предложил парс.
— Давай. Только про кровь не надо.
— Про кровь и не буду. Ждет тебя встреча скорая. Будет у тебя друг новый. Близкий друг. Скоро! И знак его — меч и мед.
— Меч — это хорошо! — вставил Понятко. — Лишний меч нам не помешает. А мед мы выпьем! Хузарин промолчал: он обдумывал сказанное.
— Ладно, — подал голос Духарев. — Что ты предсказатель, мы уже поняли. Не поняли только, почему ты от нас удрал.
— Я звездочет, — еще раз повторил парс. — Я гляжу на человека — и вижу.
— И это мы уже слышали, — поморщился Сергей. — Давай выкладывай, чего ты испугался?
— Тебя, — мрачно изрек парс.
По ухмылкам варягов видно было: заявление парса им понравилось. Когда твоего вожака боится даже чужеземный колдун — это приятно.
Духарев их восторгов не разделял.
— И что же ты во мне такого увидал? — неприятно усмехнувшись, спросил он.
— О тебе звезды молчат.
— Ха! — воскликнул Устах и хлопнул парса по спине так, что тот чуть не опрокинулся в костерок. — Потому что он сам — ведун!
— Он прав? — спросил Духарев парса.
Тот покачал головой. Его ободранная физиономия мучительно исказилась.
— Звезды тебя не знают, — выдавил он.
Сначала Серега не въехал. Да, собственно, никто из варягов не въехал. Разве что у Машега мелькнула в глазах искра понимания. А потом…
— Давай?ка отойдем, — сказал Духарев, вставая.
На лицах кое?кого из его спутников проступило разочарование.
Они выбрались из овражка и отошли шагов на сто. Серега оглянулся, автоматически отметил, что огня не видно и дымом почти не пахнет.
Варяжская собачонка скатилась откуда?то сверху, тявкнула на парса, ткнулась Сереге в ноги.
— Свой, свой, — успокоил Духарев. — Сторожить!
Собачонка еще раз тявкнула и прошебуршала обратно.
Вдалеке тонко взвыл волк. Или шакал. Пасущиеся кони подняли головы, насторожились. Но сразу успокоились. Зверь далеко, а люди близко.
— Ну что там звезды? — проговорил Сергей. — Как это — они меня не знают?
— Человек рождается под звездами, — сказал парс. — Он рождается — и звезды видят его. Они ставят… оставляют отметки на нем. Одни из них благоприятствуют ему, другие враждебны. Ученый звездочет, зная, когда и где рожден человек, может расчесть человека и всю его жизнь. Веришь?
— Допустим, — Духарев и в прежнее время признавал, что в астрологии что?то есть. — Но что?то я не заметил, чтобы ты высчитывал, когда делал свои предсказания моим ребятам, — произнес Сергей.
— Я не просто ученый! — с важностью произнес парс. — Я великий звездочет! Звезды сами говорят со мной!
«Псих?» — подумал Духарев.
— Увы мне, великим мира сего недоступно понимание по?настоящему великого! — вздохнул парс. — Им желательно видеть красивые картинки да свитки с исчислениями…
— Ближе к делу, — перебил его Серега. — Почему ты сказал, что меня звезды не знают? И что это значит?
— Не гневись на меня, демон! — быстро проговорил парс. — Я буду молчать!
— С чего ты взял, что я демон? — опешил Духарев.
— Звезды не знают тебя, ибо ты не рожден под ними! — напыщенно произнес парс.
— Посему ты демон.
— Да? — Серега ухмыльнулся. — А может, я бог?
— Воистину, ты шутник, демон! Будь ты бог, воплощенный в человеке, тело твое все равно было бы рождено женщиной под этими звездами.
— Ты что же, видишь, что я демон? — осведомился Духарев.
Он с огорчением начал понимать, что полезная информация, которую он получит от парса, скорее всего, не будет больше той, которую он получил от бабки?колдуньи, набросившейся на Серегу с палкой.
— Я вижу, что ты не рожден под этими звездами, — сказал парс. — А мне доподлинно известно из…
Беда с этими учеными! Что здесь, что в мире передовых технологий у них одни и те же заморочки. Набьют голову знаниями и готовы с ходу выдавать решения на все вопросы. И лишь немногим приходит в голову, что много знаний — это еще не всезнание.
— Плевать мне, что тебе известно! — перебил он ученого парса. — Я. Не. Демон! — произнес он раздельно. — Прими это как данность. Как я понял, обо мне ты ничего не можешь сказать?
— Нет, но…
— Стоп! А о моих воинах?
— Не многие из них переживут это лето, — мрачно произнес парс.
— Кто? — спросил Сергей.
— Не знаю. Беда над ними всеми. И над всей вашей землей. Этот год принесет перемены, а перемены — это всегда смерть многих. Может, и мне тоже, — грустно проговорил парс. — Скоро.
— Хочешь, я отпущу тебя? — Серегу вдруг пробило на милосердие. — Прямо сейчас?
Глава двадцать первая
НЕМНОГО ПРОШЛОГО
Прошлой зимой Серега со Сладой и трехмесячным сыном решили съездить в Витебск. Сына крестить. В Витебске, как сказали Сладе, жил сейчас булгарский священник, а в крохотной полоцкой общине священника не было.
Ехать предполагалось с комфортом. Серега попросил у знакомого купца большие крытые сани, взял из княжьих конюшен трех коней. Князя в городе не было: уехал в Торопец с малой дружиной. Распоряжался в Детинце Гудым, старший сотник, Серегин непосредственный начальник. Когда Духарев попросился сгонять в Витебск, Гудым возражать не стал. Время тихое, бездельное. Практичный сотник не просто отпустил Духарева — превратил отпуск в командировку, а вольного варяга в официального гонца: дал два письма. Одно — лично витебскому посаднику, другое — для князя. Последнее тоже следовало отдать посаднику, чтоб тот отправил его дальше со своим человеком. Но этим дело не ограничилось. Гудым вызвал Устаха, велел взять десяток отроков и сопроводить Серегея до Витебска и обратно. Проверить, все ли спокойно на дороге.
Так что повезли Серегина сына словно княжича: на тройке да с охраной из настоящих княжьих дружинников.
Конечно, никто на них по дороге не напал. Может, и шалили на тракте лихие люди, но чтобы налететь на дюжину дружинников, надо быть не просто лихим, а абсолютно безбашенным. Если по уму, то следовало вперед послать тройку с одним юным отроком — в качестве живца. А остальным идти следом, на хорошем отдалении. Но использовать в качестве живца свою семью Серега бы все равно не позволил.
Приехали. Посадник, тоже варяг, принял ласково. С Серегой и Устахом он был и раньше знаком. Серега вручил письма, представил посаднику жену (дитя оставили в возке, с девкой?челядинкой), сказал, что — лекарка. Если кому нужно… Оказалось, болящих в Детинце нет. Зато зимует в городе старый волох, так что с медициной в городе все путем. Ну и отлично.
Посадник распорядился, чтоб гостей поселили в Детинце, вечером обещал пир. В их честь. С пирами, правда, дело обстояло так: был бы повод…
Серега с Устахом остались у посадника: беседовать, а Слада с сыном и челядинкой, тоже христианкой, отправились на поиски общины и заезжего булгарского священника.
Духарев не возражал. Пускай прогуляются — погода стояла отличная: солнышко, легкий морозец. Что их могут обидеть, Духарев даже мысли не допускал. Серега не сомневался, что порядок в городе — железный.
У посадника друзья варяги просидели долго. Новостями обменялись, вспомнили прошлое… Медку попили. Надо ж перед пиром… разогреться.
