Нет, не бело?рыжие длинноногие борзые, а низкорослые всадники с опаленными солнцем коричневыми плоскими лицами. Отряды, идущие параллельными курсами, обгоняя, отсекая…
«Господи! — взмолился Духарев. — Дай нам хотя бы маленький шанс! Неужели я больше тебе не нужен здесь?»
Глава девятнадцатая
ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ КИЕВСКИЙ И ЕГО ДРУЖИНА
Войско двигалось по степной дороге. Ровные шеренги по четверо в ряд. Десяток за десятком, сотня за сотней. Все — конные, даже тяжелые, светлобородые нурманы, которые предпочитали в бою опираться на собственные ноги, — тоже верхами. Без коня степь слишком просторна для человека.
Воины шли плотно, не боясь нападения. Далеко разосланные дозоры из коренных степняков заранее предупредят о возможной атаке. Если какой?нибудь безумец рискнет атаковать дружину русского хакана Игоря.
Сам хакан ехал впереди. По правую руку — варяг Асмуд, по левую — нурман Скарпи. Ближние. Почетно место рядом с князем. Хорошо еще и тем, что не надо глотать пыль, поднимаемую войском.
Дорога петляла, огибая холмы. Ее прокладывали не для ехавших налегке всадников, а для тех, кто идет с грузом.
Ее прокладывали не для ехавших налегке всадников, а для тех, кто идет с грузом. Повторяя изгибы тракта, изгибалась грозная змея княжьего войска.
Игорь глядел на холмы. Вершины иных были увенчаны каменными истуканами, другие — просто грудой камней. Могильные курганы древних воинов. Здесь, в степи, воевали всегда. Народы приходили и уходили. Одних вытесняли чужие копья, другие уходили сами. Богатые земли. Земля богатая, вон как травы вымахали! Посадить сюда черный люд — большую дань получать можно… Не посадишь. Налетят степняки: заберут зерно, посевы потравят, людишек угонят.
— Что за шум там, впереди? — спросил князь.
Асмуд поманил гридня, показал рукой: сбегай, узнай, кого там дозорные прихватили?
Гридень сбегал.
— Чумаки! — сообщил он. — Счас освободят дорогу!
Когда голова колонны поравнялась со смердами, их возы уже стояли сбоку, в траве.
Коренастые мужики в пыльных, выбеленных солнцем и солью рубахах мрачно глядели на грозные ряды воинов из?под широких соломенных шляп.
Великий князь поглядел сверху на смердов… и внезапно остановил коня.
Волна прокатилась по сверкающим шеренгам. Лес копий качнулся и замер. Колонна встала.
— Старший кто? — спросил князь. Чумаки поглядели друг на друга, затем один вышел вперед, содрал с головы шапку.
— Ну я, — сказал он.
— Откуда волы лишние?
— Дык… Воз же у нас забрали, — ответил смерд, потупившись.
— Кто?
— Вой, — мужик пошевелил дорожную пыль босой ногой. — Должно, варяги… Усы вон такие, как у тебя.
— С ними еще хузар был! — вмешался другой чумак. — Точно!
Старший глянул на него недовольно.
— Варяги, хузар, а воз вот забрали!
— И вы отдали? — с усмешкой спросил князь.
— Дык… Попробуй не отдай! — Смерд в сердцах сплюнул.
— Много их было?
— Ну… Столько! — Чумак растопырил пальцы. — Или чуток поболе. Конные.
— А воз им зачем?
— Да ранены у них. Допрежь их меж лошадками везли. На возу?то сподручней.
— Давно это было?
— Дык, дни три тому. А может, четыре.
— Четыре, — сказал другой чумак. — Три дня тому то печенези шли.
— Что за печенези? Много?
— Много, — подтвердил чумак.
— Может, орда? — вполголоса предположил Асмуд.
— Как много? — спросил он. — Больше, чем нас? С кибитками?
— Не, — сказал чумак. — Вас поболе будет. А кибиток с йими нету. Вой одни. Быстро шли.
— Нас не тронули! — со значением вставил старший.
— Мы тоже не тронем! — успокоил князь. — Лови! — он швырнул к ногам мужика cеребряный резан и дал знак: тронулись.
Мужик подобрал подачку, отскочил с дороги.
Войско на рысях прошло мимо.
— Чё дал? — спросил его второй и закашлялся от поднятой копытами пыли. Старший разжал ладонь.
— А?а?а… — протянул он пренебрежительно. Резан был совсем махонький. С ноготь.
* * *
— Думаешь, они, батька? — спросил Асмуд. — Так вот прямо дорогой и идут?
— Почему бы им не идти дорогой? — отозвался князь. — А вот печенеги откуда взялись?
— Золото пахнет! — сказал Скарпи и рассмеялся. — Их не может быть много. Это земля Куркутэ. А Куркутэ где? У булгар! Побьем, батька! Не думай!
— А я вот думаю! — сердито перебил князь. — И знаешь, о чем?
— О чем, батька?
— О том, чуют ли эти самые печенеги золото или точно о нем знают! И что будет, если те варяги и хузары, что взяли у чумаков воз, и впрямь везут наше золото.
И что будет, если степняки переймут их раньше нас!
Глава двадцатая
ПАРС, АСТРОЛОГИЯ, ДЕМОНЫ И МРАЧНЫЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ
— Мой дом — там, где я сам, — сказал парс, облизывая ложку. — А родина? Родина далеко.
Он протянул ложку Мисюрку, но тот мотнул головой: оставь себе. После парса он этой ложкой есть не станет.
— Не так уж далеко твоя родина, — возразил Машег.
На чистом войлоке перед хузарином были разложены стрелы. Машег занимался их сортировкой. На самых надежных делал особую пометку самой естественной краской: собственной кровью.
— Не так уж далеко, — сказал он. — Мои пращуры откуда пришли, по?твоему?
— Не спорю, — согласился парс. — Многие ваши до сих пор Ахурамазду почитают и огненные знаки на теле носят.
— Не только огненные. — Машег отложил очередную стрелу, повернулся к Духареву: — Помнишь, Серегей, ты про птичьи лапы говорил? То знак смерти.
— Да?да, — подтвердил парс. — Лапы стервятника. Или голова его.
— Фу! — поморщился Гололоб. — Шоб я на себе ворону поганую рисовал? Ну огонь, это я еще понимаю…
— Это одно и то же, — заметил Машег и усмехнулся. — По нашему обычаю мертвых в землю кладут, по вашему — огню отдают, а они, — он кивнул на парса, — трупы так бросают, падальщикам.
— Чё, прям так из избы и выкидывают? — изумленно воскликнул Понятко.
— Нет, — сказал парс. — Для этого есть здания особые, башни.
— Ой плохо тебе будет! — сочувственно проговорил Понятко.
— Что ты имеешь в виду?
— Где ж мы тебе эти самые башни отыщем? Уж не обессудь, придется тебя так кинуть. Как думаешь, найдут тя падальщики без башни? Не проворонят? — и захохотал, довольный. Сострил и скаламбурил.
Парс поглядел на Понятку, решая: рассердиться или нет? Решил, не стоит. Все же варяги обращались с ним пристойно. Не били. И даже накормили. Правда, отдельно. Как чужого.
— Ты лучше скажи: зачем от нас сбежал? — спросил его Духарев. — Чего испугался?
Парс ответил не сразу, но все?таки ответил.
— Увидел кое?что, — нехотя проговорил он.
— И что же?
Парс устремил на Духарева свои черные блестящие, как мокрые маслины, глаза.
— Я, — сказал он, — провидец. И великий звездочет. Я гляжу на человека — и вижу, под какой звездой он родился, какие знаки небесные им правят. Вот на него смотрю, — он показал на Гололоба, — и вижу, каков он нравом, и судьбу его вижу.
— И какая же моя судьба? — заинтересовался Гололоб.
— Дурная, — сухо ответил парс. — В дни сии лучше б тебе в спокойном месте сидеть. Или кровь твоя прольется вскорости.
— Ха! — воскликнул Гололоб. — Эка невидаль! Мало, что ли, крови моей на сырую землю пролилось? Вона, последняя рана еще не зажила! Ты лучше скажи: живой я буду или помру?
— Этого я не вижу, — парс покачал головой.
— А про меня? — жадно спросил Понятко.
— Тебе легче, — сказал парс. Твой знак — быстрый, воздушный. Ты уцелеешь. Скорее всего.
