— Все это мне понятно, — тянет Крючков и, по всей видимости сверлит визави взглядом, пытаясь копировать своего бывшего начальника. Но он — всего лишь жалкая тень Андропова и всего-то общего между ними — занимаемое кресло. — Все, о чем вы говорите, звучит вполне логично, но… Что же дальше? Какие будут конкретные предложения?
Дожились! А как там у нас насчет данайцев, дары приносящих? Пожалуй, данайцами нас не запугаешь!
— Предложения? — похоже, подобный поворот разговора смутил и самого Коулера.
Впрочем, находится он чрезвычайно быстро. — Какие могут быть предложения? Мы не вмешиваемся в чужие дела!
Скупая мужская слеза наворачивается на мое недреманное око. Хочется упасть на грудь неизвестному другу и закричать: «Макс! Мы тоже. Мы тоже никогда и ни во что не вмешиваемся!»
— Я хотел бы только заметить, — продолжает американец, не ведая о моих запоздалых восторгах, — что если в вашей стране действительно найдется крепкая рука, способная остановить этот катастрофический распад, то Запад не будет возражать слишком сильно…
Новые слезы умиления. Как тут не вспомнить Великого Комбинатора: «Запад нам поможет! Полная тайна вкладов, то есть союза».
— США — это ещё не весь Запад.
— Я сказал Запад? — удивленно произносит Коулер, тем самым тоном, каким ловкий продавец всучивает наивному покупателю негодный товар: «Неужели я сказал сто долларов? Ну что вы, конечно же, девяносто пять! Только для вас, поскольку вы мне глубоко симпатичны!» — я ошибся, простите. Я хотел сказать: «Запад и Восток», имея ввиду также наших союзников и ваших соседей в районе Японского моря. Словом, весь цивилизованный мир.
Странное впечатление. Уровень охмурежа шефа могущественной спецслужбы, которой ещё совсем недавно пугали подростков в голливудских боевиках, вчерашнего начальника разведки КГБ — нечто среднее между соблазнением проститутки на Тверском и разговора доброго следователя с малолетним преступником.
— Но то, что вы предлагаете…
— Мы ничего не предлагаем.
— Да оставьте вы, наконец, свои дипломатические выверты! Откровенность за откровенность. То, что вы предлагаете, называется государственный переворот! Я правильно понимаю?!
Все, спекся. Сам себя засветил. Не выдержал хождения по кругу. Теперь слово произнесено и произнес его именно Крючков. И это разведчик! Понятное дело, что сама по себе данная встреча не является актом растущего взаимодоверия и дружбы между спецслужбами конкурирующих сверхдержав-антогонистов. Но слово-то сказано! Инициатива потеряна. А дальше: «Вы хотите песен? Их есть у меня!»
— В СССР, господин генерал, сейчас все перевернуто с ног на голову. Поэтому, обратный переворот был бы, мне думается, вполне уместен. Нам кажется, нет, мы даже уверены в том, что подобные мысли вам и без нашей подсказки приходят в голову.
Наживка съедена вместе с крючком и метром привязанной к нему лески.
В тексте расшифровки значится негромкий стук, очевидно пальцами по поверхности стола. Думает, а может быть — нервничает. И то и другое полезно. Впрочем, на этот раз к желаемым результатам стук все-таки не привел.
— Может быть, может быть. Но вас-то какая польза от этого? — пытается трепыхаться Председатель КГБ. Поздняя попытка рыбки понять логику рубака. — Предположим, некая группа серьезных и решительных людей берет в руки власть и предотвращает распад СССР. Этой опасности мы и вы, разумеется, допустим, избежали. Но в таком случае прежнее равновесие быстро восстановится, и очень скоро вы будете иметь перед собой то, что имели, скажем, три года назад. А именно — могущественного соперника ни в чем, по крайней мере, если вести речь о военном противостоянии, не уступающего США. Вам это нужно?
В нашем Центре мысль о том, что короткий точечный удар в уязвимое место стоит больше десятка полновесных пинков в никуда — является общим местом, но генералу Крючкову она, похоже, внове. Иначе он не стал бы задавать подобных вопросов. И встречаться бы не стал. Ибо, если удар был нанесен именно здесь и именно сейчас, то абсолютно ясно, что в случае успеха, никакое возвратное движение невозможно.
Иначе он не стал бы задавать подобных вопросов. И встречаться бы не стал. Ибо, если удар был нанесен именно здесь и именно сейчас, то абсолютно ясно, что в случае успеха, никакое возвратное движение невозможно. Это удар на выдохе, непременно ведущий к фатальным последствиям. Подобными вопросами надо задаваться до таких вот встреч, и ответы на них искать загодя, а не за столом переговоров.
— Нет, разумеется, нам нужно не это. Если мы ставим на вас, господин Крючков, то мы, поверьте, знаем, что делаем.
И как тут не поверить. Пойти вслепую на подобную вербовку — предприятие неслыханное!
— Умные люди всегда могут договориться, не так ли? — вопрошает Макс Коулер, предвкушая успех. — Особенно, если речь идет о благе наших народов. Так вот. Мы полагаем, что США и СССР вполне могут сосуществовать на этой планете, не угрожая ежечасно уничтожить друг друга.
— Дай-то Бог, — весомо произносит генерал.
— Бог здесь не при чем. Все в наших руках. Конечно, мы пошумим и по возмущаемся для вида: переворот — это все же переворот, как его ни назови. Но на наших отношениях это никак не скажется, — заверяет его собеседник. — Более того, от нас вы получите максимальную помощь. И деньгами, и технологией и, конечно, продуктами. Народ ведь накормить надо. Это, впрочем, отдельный разговор, и сейчас для него не время. Но коротко скажу так: мы рассчитываем, что придя к власти, вы, как умный человек, захотите сотрудничать, а не соперничать с нами. СССР и США поделят сферы влияния в мире, и …
— Вы считаете, что я должен стать главой государства? — скрывая внезапно нахлынувшие чувства, спрашивает Крючков.
Проститутке на Тверском платят баксы, малолетнего преступника, работающего на органы, покупают на дозу свободы. А на чем берут политика? Туманом! Радужными перспективами власти.
— Нет, конечно же. Да вам это и не к чему, — утешает его заезжий фарисей. — Президентом должен стать гражданский человек. Надеюсь, вы не обидитесь — мы составили примерный перечень лиц, которые могли бы войти в новое правительство. Вы, полагаю, над этим думали тоже.
Далее по тексту следует ремарка: «Очевидно что-то пишет. Щелчок по звуку напоминает зажигалку. Вероятно, листок с написанным был сожжен». Вероятно. Хотя, быть может, новые соратники просто раскурили трубку мира? После этой встречи я готов поверить в любой, самый невероятный поворот генеральной линии.
— Вы меня пугаете, господин генерал! — отпускает слегка завуалированный комплимент Коулер. Отчего не сделать приятное собеседнику, признавая его редкостную проницательность. Особенно, после того, как обвел его вокруг пальца. — Похоже, нам следует поискать агентов в ближайшем окружении президента Буша.
Дальнейший разговор уже не имеет прикладного значения. Все важное уже сказано. Остальное — в рабочем порядке по известным высоким договаривающимся сторонам каналам. Деловые переговоры уступили место ласковым психологическим поглаживаниям и битью в грудь. В знак высочайшей благосклонности, хозяин кабинета сам готовит кофе своему гостю и, как указанно в пришпиленной сюда же справке, заправленный «Боинг-747» все это время ждет на взлете, ожидая сущей безделицы — благоприятной метеосводки. По какой-то странной случайности, добро на вылет было получено вскоре после приезда в Шереметьево-2 вороного «ЗИЛа-117».
