— Нет. Напротив, — заверяет полковник.
Хитер старый волкодав! Голос едва заметно напрягся, когда я заговорил о встрече, благо, микрофон в аппарате превосходный, так и не заметишь. Включился в шпиль. Проклятье! Очень хочется ему поверить, но кто-то же все-таки предал Сухорука-старшего! Вариант прослушки, конечно, тоже вероятен, но более сомнителен. Контрразведка — не то место, где можно безнаказанно вешать «клопов». Скорее всего, кто-то из своих? Кто, почему? Еще одно расследование. Еще одна цепь, которую можно вытащить, ухватившись за звено. Хорошо, когда цепь, которую ты вытаскиваешь, уходит вниз, тяжелее, если все твои цепи, без исключения ведут наверх. В таком случае крутись, как заведенный, не то привалит всеми этими тоннами железа, как муху в мокрое место раздавит.
— Да, вот еще, Геннадий Валерьянович, надеюсь, что казусов при встрече не будет. Нам, вероятно, ещё совместно работать. Не стоит портить наши взаимоотношения.
Нам, вероятно, ещё совместно работать. Не стоит портить наши взаимоотношения.
— Александр, за кого вы меня принимаете?
За кого? За профессионала. И если Сухорук считал вас, господин полковник, своим другом, вполне вероятно, что за профессионалом высокого класса. Но это мы завтра посмотрим.
— Простите, я не хотел вас обидеть.
Ах, какие нежности! Обидеть контрразведчика, взявшего след — задача крайне непростая.
— До завтра.
Ну вот и все. С формальностями покончено. Теперь за работу.
— Егор, ты позволишь мне тебя так называть? — осведомляюсь я.
Георгий утвердительно кивает.
— Сколько езды до дачи?
— Я не знаю, где мы находимся.
Резонно, не поспоришь.
— Ты прав. Считай от центра.
— По пустой трассе примерно час двадцать — полтора.
— Вот и славно. Возьмем это за отправную точку. Ну что, господа, все готовы? Тогда по коням.
* * *
Хорошее слово: «дача». Я видел дачи, которые походили на миниатюрные замки средних веков, но в подавляющем большинстве в них жили либо злые волшебники, либо коварные тролли. Встречал особняки и коттеджи, изящные, словно шкатулки. Видел деревенские дома, служившие некогда родовыми гнездами нынешних закоренелых горожан… Дача, на которую мы приехали, принадлежала к четвертой категории. По справедливости её бы следовало именовать развалюхой, но, как я уже говорил, величалась она по-другому. Похоже, если доходы подполковника Сухорука и были сколь-нибудь велики, тратил он их вовсе не на обустройство этого жилища.
— Интересно, — пробормотал Валера, останавливая свой «BMW» неподалеку от домика, — это здесь всегда так хреново, или кто-то успел побывать тут раньше нас?
— Погоди, не дергайся, — я остановил Егора, собирающегося немедля выскочить из машины и бежать к дому. — Держи фонарь и тихо иди за мной. Неровен час — на сюрприз нарвемся.
— Давайте ребята, семь футов под килем! — майор Пластун включил фары, освещая дом. — Я вас прикрою.
Он вышел из машины и припал, укрывшись за ней, на колено, обнажая ствол. Чешский ЧЗ-75, смотревшийся в его руках детской игрушкой, на мой взгляд, был и остается одним из лучших самовзводных пистолетов мира, и его мощный парабеллумный патрон вполне надежно мог прикрывать наши спины, проделав дырку в любой из стен этой лачуги в любом указанном нами месте.
Думаю, это излишняя предосторожность: дом кажется вымершим, причем вымершим давно. Но в нашем деле предосторожность не бывает излишней. А внешний вид халабуды, которую нам сейчас предстоит «штурмовать», наводит на грустные размышления. Вывороченный оконный переплет и дверь, со скрипом гуляющая по ветру, не оставляет сомнений, что за последнее время мы тут не первые.
— Думаете, там кто-то есть? — шепчет законный наследник этого барского дома и угодий, прилегающих к нему. Надо отдать должное, здесь он чувствует себя вполне в своей тарелке. Сказывается выучка.
— Полагаю, нет. А может, и есть, — столь же тихо отвечаю я. — Проверим. Ты с такими фонарями дело когда-нибудь имел?
Егор отрицательно крутит головой. Оно и понятно. Не думаю, чтобы на территории бывшего Союза нашлось сколько-нибудь значительное количество подобных игрушек. Ожидай мы их появления «через верх», то есть, подавая заявки и плотоядно облизываясь при взгляде на каталоги, — ждали бы до второго пришествия.
Благо, свое подсобное хозяйство под рукой.
Фонарь МП «Лайтинг-1500» был, очевидно, спланирован как одна из универсальных насадок для робокопа, но по какой-то причине запущен в серию. Что поделаешь! Америка — страна чистогана. Однако с фонарем, что и говорить, американеры удружили. В общем-то, данный агрегат фонарем можно было назвать с большой натяжкой. Это была некоторая смесь прожектора с полицейской дубинкой. Индекс 1500 обозначает количество свеч, одновременно зажигающихся внутри полиамидного корпуса при легком нажатии кнопки.
— Поверни головку фонаря направо до упора. Это рассеянный свет. Налево — узкий луч. На красную кнопку не нажимай. Это вспышка. Ударит по глазам, минут десять слепоты обеспечено с гарантией. Понял?
— Так точно.
— Обогни угол. Зайди с той стороны, где окно. Когда я свистну, включай. Только ж смотри, кнопки не перепутай. Вопросы есть?
— Никак нет, товарищ майор.
— Вот и славно. На фоне окна не светись.
На лице Георгия расплывается улыбка.
— Не волнуйтесь. Я в курсе.
Ну да. Конечно. В этом он безусловно прав. Софринец второго года службы — это серьезно. Но предупредить следует. Здесь не Чечня — Подмосковье. Мир и благодать. Расслабуха. Но пуле-то все равно, где валить с ног. Так что навыки навыками, а предупредить следует, чтобы не расслаблялся. Тем более ситуация не совсем штатная. Огнем по окнам перед заходом не пройдешься, гранату в дверь не вкатишь: во-первых, у нас с собой и гранаты-то нет, а во-вторых, что нам потом с этой грудой развалин делать? Войти надо мягко, интеллигентно. Без лишнего шума. Не ровен час, за дощатыми заборами встрепенутся соседи.
Короткая перебежка к двери. Свист. Яркий свет. Я вскакиваю в помещение, держа пистолет наготове. Резко вправо. Стоп!
В такие моменты, особенно поначалу, чувствуешь себя распоследним идиотом. Крадешься, таишься, продумываешь хитроумные планы… И что же? Кроме стаи тараканов, перепуганных ярким светом — никого. То есть напрочь.
В единственной комнате этого, с позволения сказать, дома, царит ужасающий разгром. Похоже, люди, побывавшие здесь до нас, не особо трудились скрыть следы своего пребывания. Перевернутые табуреты, вороха каких-то старых бумаг на полу, огородная одежда, вспоротый диван с торчащими в разные стороны пружинами, — в общем, впечатляющая иллюстрация на тему «арест пропагандиста». Я подхожу к окну и даю Валере сигнал гасить фары. Все эти груды мусора на полу уже успели покрыться пылью. Значит, как минимум последнюю неделю здесь никого не было.
— Как ты думаешь, Егор, то, что нам нужно, все ещё здесь?
— Полагаю, да. — отвечает Егор, почему-то все ещё шепотом.
— Ну ни фига себе. — Фигура майора Пластуна появляется на пороге, загораживая дверной проем. — Полагаю, это не вы тут так буянили?
— Угадал, — деланно усмехаюсь я, осматривая следы погрома. — Похоже, тем, кто здесь побывал, очень хотелось, чтобы их приняли за хулиганов, или дачных грабителей.
