— Не слабо! — присвистываю я, восхищенный гусарским шиком покойного.
— Да, в средствах наш отставник был явно не стеснен.
— Да, в средствах наш отставник был явно не стеснен. Тагир отправился в гостиницу под видом сотрудника узбекской безопасности, понюхать, не найдется ли там чего-нибудь для нас занимательного, — продолжает свой рассказ Бирюков.
— Хорошо. Еще что-нибудь.
— Да. Начальство выдало справку по делу Васи Покера. Я скинул Валере список опергруппы для сравнения со списком жильцов.
— Молодец! Где сама справка? — радуюсь я.
— В новом офисе. Там вроде бы ничего особо ценного. Во всяком случае на первый взгляд. Все обстоит так, как рассказывал Стрельцов. Единственное, что действительно может нам пригодиться, — состав опергруппы. Ну, может быть, ещё следственная группа. Не будем спешить. Завтра Валера разузнает все более подробно, так что доживем до понедельника.
Доживем, это верно. А пока подведем итоги, что мы тут уже успели нарыть. Сухорук — Рыбаков для нас уже дело ясное. Сухорук занимался махинациями компании Мюррея и натолкнулся на участие в них Горелова-старшего, что, в общем, очевидно и послужило причиной обращения к нашему генералу. В деятельности Мюррея и Горелова заинтересованы какие-то высокопоставленные лица, они-то и позаботились спрятать концы в воду. Наш выход на них — Банников. И планирует этот самый Банников очередное убийство. Тоже не слабо. Особенно если учесть, что совершить его, по его мнению, должен я. Ну, это ещё бабушка надвое сказала. А пока что…
— Согласен. Ладно, дай мне телефон.
Накручиваю заветные семь цифр.
— Алло, Натали? Вечер добрый.
— Привет, — слышится на том конце провода радостный голос моей красавицы. — Хорошо, что ты позвонил.
— Ты чем занимаешься?
— Смотрю телевизор.
— Из дома выйти можешь.
— Могу, — Наташа почему-то переходит на шепот. — Когда?
— Через полчаса, — глядя на часы, говорю я.
— Хорошо, — тихо произносит она.
— Тогда до встречи. Целую.
Трубка возвращается на рычаг.
— Я смотрю, ты неплохо проводишь время, — хмыкает Бирюков. — Ладно, удачи. Смотри, завтра в девять утра в офисе первое заседание пайщиков концессии. Смотри — не опаздывай.
Горит, переливается огнем реклам и фешенебельных ночных клубов старая Москва. Дружелюбно подмигивают светофоры, стараясь не создавать мне задержек в пути. Своим светофорным чутьем они понимают, что недаром я мчу, как на пожар. И всякий, кто уходил хоть раз в полную неизвестность, знает, как важно, возвращаясь, услышать обычное слово: «Привет!»
Глава 17
Когда после бессонной ночи вас будит телефонный звонок, ничего не остается делать, как только признать, что нет в этом мире совершенства. И судя по всему, не будет. И даже то, что доносящийся из трубки голос старинного друга и соратника сообщает, что заседание совета директоров переносится с девяти часов утра на полдень, утешает как-то слабо. Но утешает. Значит, знакомство с дочерним предприятием Центра, фирмой «УСК», временно откладывается. Что ж, хоть в себя прийти успею.
— Кто это был? — не просыпаясь, шепчет Натали.
— Спи, любимая, звонили с работы, сказали, что у меня есть ещё часа три свободного времени.
— Это хорошо, — она поворачивается ко мне и приподнявшись на локте, тихо воркует. — Ты меня любишь?
Удивительно возбуждающее зрелище — обнаженная красавица, после бурно проведенной ночи.
— Ты меня любишь?
Удивительно возбуждающее зрелище — обнаженная красавица, после бурно проведенной ночи. Только полный идиот не признает себя влюбленным по уши. Тем более, что так оно и есть. Но лирика лирикой, а вставать пора. Я как можно убедительней целую мою восхитительную возлюбленную и, мучительным усилием воли не дав утру превратиться в продолжение ночи, стремительно ретируюсь из постели.
— А может быть, ну её, ту работу?
Ах, милая моя девочка. Если бы можно было «ну ее». Варианты отсутствуют.
— Ничего не получится, — развожу одной рукой, поскольку вторая целомудренно придерживает простыню, в которую я завернут наподобие римского оратора.
— Противный, — деланно обижается она. — Между прочим, в четверг я уезжаю в Австрию! Так что, ловите миг удачи!
— Черт возьми! Верно! Я как то совсем упустил это из виду. Австрийская модельная фирма!
— «Штергерд-Беллиц». Мне предлагают контракт на год с возможностью продления.
— Чего делать-то?
— Фотомоделить. Честно говоря, не то, что бы мне особо хотелось ехать. Но с другой стороны — возможность посмотреть мир, поскольку ты, нехороший человек-редиска, что-либо рассказывать отказываешься. Да и в любом случае, лучше увидеть своими глазами, тем более на шару — фирма платит. С другой стороны, денег немного заработаю. А то кто меня, бесприданницу, замуж возьмет. Натали вздыхает и хитро смотрит на меня. — Вот вы, Александр Васильевич, к примеру, возьмете?
— Молчи, глупая! — я подхватываю мою сказочную царевну, как она есть, и, невзирая на деланное сопротивление, подымаю под потолок. — Я действительно тебя очень люблю. И буду очень ждать, когда ты вернешься. Все журналы с твоими фотографиями скуплю. А насчет свадьбы, скажи мне, на кой ляд я тебе сдался, такой старый?
— И это ты говоришь мне насчет глупостей? Немедленно поставь меня на пол!
Почувствовав под ногами твердую почву, она прижимается ко мне и обхватывая руками мою шею, произносит тихо, но очень отчетливо: — Дурак ты, Сашенька! Я тебя полюбила, ещё по Анькиным рассказам. Ну, может, не то, что полюбила — заинтересовалась. А когда ты на конкурсе появился, я поняла — вот, это он. Влюбилась с первого взгляда. Хотя тебе, мамонту толстокожему, этого не понять! Поэтому, если ты действительно не песни мне поешь, а желаешь того, я буду твоей женой. Со штампом ли в паспорте, без него — все равно. Лично я не вижу необходимости впутывать государство в наши личные дела, но это на твое усмотрение. Потому как ты — дому голова.
Я стою и чувствую, как перед глазами у меня плывут радужные круги, а сердце курсирует галопом от пяток к черепной коробке и обратно, словно почтовый дилижанс. Попытавшись взять в руки то, что возвышалось посреди комнаты подобно памятнику себе, я наконец одерживаю над этой живой окаменелостью сокрушительную победу и, придав должную звучность голосу, произношу:
— С этого момента нарекаю тебя своей женой. Отсель и впредь да будет так. Ты согласна?
— Согласна, любимый.
— Все! На пока хватит! — я целую её в нос. — Тайм аут. Пошел готовить кофе. Да, любимая, будем выдвигаться — напомни мне заехать в мастерскую, изготовить тебе ключ от квартиры.
Новое место работы меньше всего напоминало секретный объект, где в поте лица должны были трудиться бывшие сотрудники спецслужбы, которой официально вроде бы никогда и не существовало. В недавнем прошлом арендуемое наше помещение было занято детским садом, переехавшим в новое здание.
Два этажа, с десятком небольших комнатушек и превосходным подвалом-бомбоубежищем, оборудованным тремя аварийными выходами, принудительной вентиляцией и толстенными бронированными дверями, закрывающимися наподобие отсеков подводной лодки круглыми штурвалами. И если сверху и по флангам во всю шабашила нанятая нами бригада «Спецстрой», мы в меру своих сил обустраивали подвал, с легкой руки майора Пластуна тут же получивший название «Клуб «Дети подземелья»». Часа через два наше бомбоубежище уже мало-мальски приспособлено для работы, и довольный Раджив, распустив хвост, гордо прошелся по помещению, закрепляя за собой новую территорию.
— Привет, братья-подпольщики! — довольный жизнью Тагир влетел в наш новый «кабинет». — Командир, на держи, читай на ночь!
