— Говорил.
— Поскольку, как я понимаю, их невиновность в пропаже восьмидесяток у нас не вызывает сомнений, я с твоего позволения это дело прикрою.
— Каким образом? — спрашиваю я.
— Не образом, а чем-то вроде свечки. — Тагир оскаливает в ухмылке свои ровные белые зубы. — Знаешь, чем отличались господа времен Российской Империи от господ времен Союза?
— Чем?
— Первые ходили с парадного хода, когда остальные с черного, а вторые наоборот. Скажем тебя, майора ГРУ, когда ты придешь и попросишь не то, что дело прикрыть, а адрес, где они разместились сообщить, пошлют темным лесом ленинским курсом, а меня, как авторитетного представителя одной из противоборствующих сторон независимого от законов восточного государства, выслушают со всевозрастающим вниманием и, более того, я практически уверен, с дорогой душой пойдут навстречу, — глядя куда-то в потолок, произносит Насурутдинов.
— Ну, это как сказать, — вяло огрызаюсь я.
— Хочешь — по-русски, хочешь — по-татарски, а можешь на узбекском. Без разницы. Впрочем, насчет дорогой души я, может, и погорячился. Души там по большей части дешевые, — обреченно машет он рукой.
— Ладно, рискни. Но при первом же запахе опасности — уходи. Геройство нам ни к чему.
— Это уж не извольте беспокоиться. Постараюсь, — охотно соглашается Тагир.
— Хорошо. Держись на связи. — Я перевожу взгляд на Славу.
— Если других указаний не будет, — как обычно, негромко начинает он, — то я, пожалуй, займусь эвакуацией имущества.
— Куда? — переспрашиваю я, обводя взглядом коллег.
— Мы тут с Валерой сняли домик под офис фирмы «УСК», — поясняет Бирюков. — Бюро по трудоустройству уже выдана заявка на комплектацию легального персонала. Да ты не журись, с закрытием Центра в России много новых юридических масок появится.
— Как?!
— «У.С.К.» — «Утро стрелецкой казни». По-моему, очень актуальная картина, — задумчиво глядя в потолок, произносит он.
— Да ну тебя! Когда ж вы успели?! — наконец, приходя в себя.
— Когда мы успели? — Слава поворачивается к нагло ухмыляющемуся Пластуну.
— В прошлую среду, — вставляет тот. — Учредители, естественно, липовые, но командный состав наш. С благославления и по настоянию высокого руководства.
— Конспираторы! И чем же занимается ваше детище? — ухмыляясь, качаю головой я.
— Наше детище, Саша, наше, — вставляет тот. — Заниматься оно может чем угодно, вплоть до вывода спутников-шпионов на околоземную орбиту. Но это, конечно, по особой лицензии. А насчет конспирации — это ты зря. Подумай сам. Вдруг бы в мозгу Верховного Главнокомандующего произошел временный проблеск, и он не стал пилить сук, на котором сидит?
Я кривлю губы в брезгливой усмешке:
— Сомнительно.
— Да, крайне маловероятно, но некий шанс, отличный от нуля, имелся. Вот тогда-то и пустили бы мы «УСК-лимитед» Летучим Голландцем по безбрежному морю российской экономики, — делано вздохнув, мой друг машет вслед невидимому кораблику УСК.
— Хорошо. Молодцы. Одобряю. В общем так, Слава, вы перевозите все наше движимое имущество в офис и быстро приступаете к работе. Сейчас у нас на повестке дня: дело Мюррея, отдельным вопросом — этот самый мистер Х, Макс Коулер, и, наконец, архив госбезопасности — дело Васи Покера. Откуда мог взяться его ствол в квартире? Нам нужны все, кто мог быть причастен к пропаже револьвера.
— Понятно.
— По Мюррею и компании. Постарайся раскопать всю имеющуюся у них собственность. В том числе и ту, что записана на близких родственников, любовниц и домашних животных.
Ответом мне служит печальный вздох. Задача, поставленная мною требует огромного времени, внедренной агентуры и многого другого. Ничего этого у нас пока нет. Но вариантов тоже нет. И с этим приходится считаться. Оттого вздох оставляем без внимания.
— Дальше, — продолжаю я, — Коулер. Проверь по возможности, не въезжал ли он в страну каким-либо другим путем. Где жил, сколько.
— С кем встречался, с кем пил, с кем спал, — улыбается Валера. — По-моему нам пора обратиться к гадалке. Компьютеру, боюсь, такое не под силу.
— Понадобится, обратимся к гадалке, к астрологу, хоть к дельфийскому оракулу — разницы нет. Но пока будем работать с тем, что есть. Сначала протрусим, что имеется на эту тему в сетях.
— Будем считать, что ты меня убедил. Тогда позволь мне дать тебе один совет, командир, — кивает Пластун, сочувственно глядя на Славку.
— Валяй.
— Васю Покера скинь полковнику. У него с Комбинатом связь более короткая.
— Спасибо. Пожалуй, ты прав. Хорошо. Валера, теперь ты.
— А что я? После того, как мы перетаскиваем все в офис, я провожу рекогносцировку дома Рыбакова. Слава Варвару Кондратьевну предупредит. А дальше — как договорились. Завтра захожу, бью в голову охранника и возвращаюсь на исходные рубежи.
— Смотри только, не переборщи. Он живой нужен. Да так, чтобы способен был давать показания.
— Ну, ты уж совсем из меня какого-то Бармалея делаешь. Жив будет наш свидетель, никуда не денется.
— Верю тебе на слово. Ладно. У меня на повестке дня Горелов и генерал Банников. Послушаем, какую работу предложит он отставному спецназовцу?
* * *
Возвращение домой не приносит ни радости, ни облегчения. После расставания с домом большим — этот кажется ещё более маленьким. Моя стандартная однокомнатная квартира начинает давить сверху и жать в плечах. Оставив у вешалки кроссовки, добредаю до дивана и падаю ниц. Спать! Хотя бы пару часов. После сегодняшней бессонной ночи и дневных треволнений организм настоятельно требует отдыха. И, как ни крути, как ни бейся — он прав.
Погружаюсь в сон так же быстро, как уходит под воду подводная лодка, обнаруженная с воздуха во время всплытия… Господи, неужели и во сне меня будут преследовать телефонные звонки! Хотя стоп, звонок мне как раз не снится. Продираю глаза и хватаюсь за телефонную трубку.
— Да! Слушаю вас, — бормочу я, пытаясь на ходу прийти в себя.
— Сашенька, привет! — доносится до меня радостный женский голос. Это Птаха.
— Здравствуй солнце мое, я рад тебя слышать, — мурлычу я.
Это Птаха.
— Здравствуй солнце мое, я рад тебя слышать, — мурлычу я.
— Я тоже рада. Кстати, я тебе звоню со вчерашнего вечера. Где тебя носит? — недовольно интересуется Аня.
— Работал, — оправдываюсь я.
— Работал. Позволь узнать кем? — для проформы возмущается красавица.
— Машину стерег, — начинаю я художественную лепку горбатого.
— Ага, сторожем, значит. Хорошо, сделаю вид, что поверила. Ладно, вот что, ударник строительства светлого будущего. Ты там как, в состоянии вести деловую беседу?
— В общем, да, — моментально настораживаюсь я.
Досужая беседа окончена, пошел конструктив.
— Это хорошо. Нас с тобой папенька ждет вечером на даче. Воскресные чаи в нашем доме — это ритуал. Так что подготовься, — предупреждает Птаха.
— Как юный пионер! — браво рапортую я, салютуя телефоном.
— Почему-то я тебе верю. В общем, в полшестого я тебя жду на углу Бутырского вала и Тверской-Ямской, если ехать из центра.
— Буду непременно, — честно признаюсь я.
— Ах, — вздыхает Птаха. — И в это верю. До встречи, Сашенька.
— Пока. Целую нежно.
— Предоставлю тебе возможность продемонстрировать это при встрече, — кокетливо завершает беседу она.
