Оказавшись наконец вне цепкого плена деревьев, Тэкла с облегчением перевела дух. Внизу промелькнула голая полоска земли, словно ножом рассеченная каменной оградой, — двор, открывшийся за стеной, был безотрадным продолжением того же пустыря. Строение — логово зловещего Европиуса и его подручных клонов — представляло собою сложный комплекс одно-, двух- и трехэтажных зданий. Они соединялись переходами, крытыми галереями, системой перистилей с фонтанчиками и статуями. Скупо обрызганные светом ущербной луны, синюшно и матово отливали мраморные упитанные младенцы, пухлые дельфины и недозрелые отроковицы со страшными треугольными улыбками.
Тэкла неспешно передвигалась над крышами. Дважды она заглядывала в отверстия имплювия, но внизу видела только мутную воду бассейнов, от которой поднимался резкий запах тины. В нескольких окнах тускло мерцал свет; это было в самом крайнем крыле, и Тэкла предположила, что там размещается стража. Клонов двенадцать, говорят оруженосцы. Не менее двенадцати. Она осторожно покружила над двухэтажным домом, где заметила зажженную лампу. На плоской крыше имелось широкое ложе и стоял стол для яств, сейчас неубранный. Кувшин с длинным резиновым шлангом, свисавшим из носика, напоминал кальян. В плоском блюде лежали под холодным лунным лучом пожеванные и выплюнутые яблочные кожурки. Кто бы ни был этот Европиус, решила Тэкла, одно очевидно: он тот еще тип.
Она заскользила обратно. Теперь, когда луна светила девушке в спину, она разглядела в углу двора маленький крытый загончик, и до того он показался ей вдруг жалким, что она подлетела к нему и повисла прямо перед решеткой.
Теперь, когда луна светила девушке в спину, она разглядела в углу двора маленький крытый загончик, и до того он показался ей вдруг жалким, что она подлетела к нему и повисла прямо перед решеткой.
Из мрака, рассеченное на пять частей, глянуло на нее бледное, искаженное лицо Линкеста. Глаза его были широко распахнуты и излучали слабенький желтоватый свет. В тесном загончике он помещался с очень большим трудом. Колени торчали выше ушей, голова ушла в плечи, руки обхватывали ступни. Покачиваясь взад-вперед, Линкест безмолвно взирал на пустой двор и глухую стену.
При виде Тэклы он застыл. Затем желтый свет в его взгляде стал интенсивнее, к изначальному цвету добавился зеленый. Между прутьями стремительно протянулись две длинных тонких руки. Тэкла взяла вздрагивающие пальцы мастера в теплую ладошку и чуть пожала, а затем отодвинула щеколду и вытащила Линкеста наружу. Теперь, когда он, беззвучно стеная и гримасничая, распрямлял ноги и выгибал спину, чтобы унять боль в пояснице, вообще делалось непонятно, как он умещался в этой клетушке.
Поразмыслив, Тэкла сказала:
— Думаю, я смогу перетащить тебя через стену. Держись-ка за мою шею, только не задуши.
Линкест с сомнением зашел своей хозяйке за спину и положил ей на плечи холодные, все еще трясущиеся руки. «Как будто лягушка по плечам скачет», — подумала Тэкла. Она напряглась и низко полетела над двором. Линкест был не слишком тяжел, но для Летающей Тэклы любой груз и нежелателен, да и непривычен. С трудом перевалив за ограду, она резко снизилась и приняла горизонтальное положение. Теперь они летели, едва не задевая рыхлую почву пустыря. К счастью, пустырь скоро закончился, и Тэкла вместе с Линкестом повалилась на траву. Он ошеломленно хватал ртом воздух и таращил глаза.
— Все, — сказала ему Тэкла. — Не знаю уж, для чего ты им понадобился, но этого им от тебя не видать.
Линкест схватился за грудь и бурно зарыдал. Тэкла потащила его за собою в лес. Он послушно шел следом, всхлипывая и натыкаясь на деревья.
Карлики выскочили, словно из засады, с двух сторон.
— Тихо! — зашипел один, а второй добавил с укоризной:
— Угомони своего раба, домина!
— Он пережил потрясение, — вступилась Тэкла.
Линкест глотал слезы и весь трясся.
— Для него вся жизнь — сплошное потрясение, — проворчал карлик.
— Ни одного гения нельзя судить как обычного человека, — назидательно произнесла Тэкла.
— Обычного! Если уж на то пошло, домина, — сказал другой оруженосец Альбина, — то ни одного мутанта вообще нельзя мерить общей мерой. У нас теперь все уникальные и неповторимые. Просто одни летальные, а другие еще на что-нибудь годятся.
— Линкест на многое годится, — сказала Тэкла.
— Да ладно, — неожиданно легко согласился карлик. — Годится так годится. Ты хоть разглядела, что у них там делается, в логове?
— Вполне. Могу нарисовать план — сверху и в проекции, — похвалилась Тэкла.
— Мы тут с братьями поразмыслили, — сказал оруженосец, — и вот что решили. Добираемся до Августы Винделиков и там ищем подмоги. Прочие вариации наших действий — с гарантией летальны.
— Дорога займет время, — возразила Тэкла. — Кто знает, что может случиться, пока мы найдем помощь в Августе! Может, мы сами…
— Дорогая домина, время — забавная штука, пока оно у тебя есть.
Можешь потратить его и с толком, и без толку. Но если проклятые клоны выпустят тебе кишки, то никакого времени у тебя и вовсе не останется.
— Я могу долететь до Августы, — предложила, после короткого раздумья, Тэкла. — Ждите меня здесь, я вернусь с подмогой.
— Если только ты найдешь там помощь, — сказал один из карликов. — Сдается мне, Августа Винделиков — ужаснейшая дыра. Зря мы не пошли сразу на Могонциак.
— Мощеная дорога короче буреломной, — отозвался его братец.
— Если только на ней не устраивают засаду Корнелии Суллы.
— Справедливо.
Оба замолчали.
— Я должна хорошо выспаться, — объявила Тэкла. — Приготовьте мне удобное место. А к пробуждению — плотный завтрак. Только давайте для начала выйдем из этих лесопосадок.
* * *
Утро застало Тэклу врасплох. Только что она крепко спала, и вокруг нее колыхалась сладкая тьма — и вдруг яркий свет и громкие голоса. Она открыла глаза. Карлики сняли ветки лапника, которыми укрывали спящую, и теперь настойчиво совали ей густое варево в маленьком, чрезвычайно закопченном котелке. Тэкла разглядела мелко нарубленную траву, два или три гриба и крохотную косточку, похожую на лягушачью.
— Весьма качественная пища, домина, — заверил ее оруженосец. — Мы проверяли.
Он показал cornu unicorniis, измазанный похлебкой. Стрелка стояла довольно высоко над красной отметкой, обозначавшей границу съедобного и несъедобного.
Тэкла невозмутимо проглотила суп и действительно почувствовала себя намного лучше.
— Линкеста кормили? — поинтересовалась она, отдавая карликам пустой котелок.
Те ответили с ноткой пренебрежения:
— Спит.
— Разбудить и накормить, — распорядилась Тэкла. — А потом пусть спит себе на здоровье… Вы нашли дорогу?
Карлик махнул рукой:
— Там.
— Ну, — молвила Тэкла, поднимаясь и с удовольствием шурша юбками, — до встречи. Ждите — и смотрите же, никуда не уходите!
— Да хранит тебя святая Генофева, — сказал один из братьев, а другой сдержанно кивнул.
Святая Генофева была покровительницей всех добрых мутантов. Когда-то именно эта святая старушечка спасла свой город Лютецию от первой волны радиоактивной чумы. Вскоре после этого мощи святой были украдены и сожжены завистниками из секты «Друзья Рагнарека», и вторая волна чумы добралась и до Лютеции. Однако святая Генофева продолжала оказывать мутантам покровительство, и ее призывали в тех случаях, когда кто-нибудь из них особенно нуждался в помощи небесных заступников.
