— Тогда всем невропастам надо лечиться, малыш. Это профессиональное.
— Что, и вы тоже?
— И я — тоже.
— Ваш учитель? Кто-то еще?
— Мой учитель, — хихикнул лысый маэстро, словно Лючано сморозил отъявленную глупость. — Мой учитель литературы, еще со школы. И мой отец. Так вышло, малыш. Мы не выбираем внутренние голоса. Скорее они выбирают нас.
— А у тебя, Степашка?
— А у меня — вы, Тарталья…
Оба смутились: и Лючано, и Степан. Тыщу лет знакомы, а вот поди ж ты: румянец на щеках. Должно быть, от тутовой. От нее, матушки, всегда здоровый румянец и бодрость духа.
— Я? Ну ты даешь, Степа… Один я, что ли?
— Ну, не один… Двое вас, болтунов.
— А кто второй? — с нездоровым интересом Лючано наклонился к собеседнику.
И услышал ответ:
— А старец Аника. Вечно он с вами, Тарталья, грызется, просто спасу нет…
Над головами людей, предчувствуя рассвет, тихо гасли звезды. Удивительные они существа, эти искорки во мгле. Если любоваться ими, сидя в уютных шезлонгах, выставленных на лужайке перед домом, хлебнув глоточек тутовой водки, вдыхая запах маринада, пропитавшего курятину, поджаренную на шпажках, и наслаждаясь приближением нового дня — звезды кажутся милыми котятами.
А если пешком ходить между ними, то так вовсе не кажется.
КОНЕЦ
Февраль-июль 2007 г.
