— А чему учили Совершенные?
— Что царство Бога — только на небе. А землю создал дьявол, поэтому жизнь человека на ней так трудна. «Господь очень добр, — говорили они. — А в нашем мире добро отсутствует. Значит все, существующее в этом мире, сотворил не Он.»
— Правильно говорили.
— Поэтому это очень не нравилось папе и его легатам. Когда не помогли католические проповедники, они послали армию.
— Чью?
— Сброд со всей Европы. Пообещали полное прощение грехов. В то время люди платили огромные деньги за индульгенции — письменные прощения грехов. А тут задаром… Крестовый поход. Единственный за всю историю крестовый поход внутри Европы. Христиане против христиан.
— И?
— Окситанцы отчаянно сопротивлялись. Причем, рядом сражались и катары, и местные католики.
Для них пришельцы были не единоверцами, а врагами, отбирающими земли и убивающими всех без разбора. Война продолжалась почти сорок лет. Крестоносцы и в Азии не были ангелами, но здесь… Им же наперед простили все грехи. Они вырезали подчистую целые города. Не соблюдали договоров, лгали, нарушали клятвы. Отменная была сволочь! Последние катары заперлись в замке на горе Монсегюр. Его осаждали десять месяцев, хотя там была всего сотня воинов. Остальными жителями замка были мирные люди и Совершенные во главе с епископом катаров Бертраном Марти.
— Бертраном?
— Да. Тем, о котором писал Ломтев в своем дневнике. Он, видимо, является во снах всем владельцам чаши.
— А ты откуда знаешь?
— Я его тоже видел. Есть теория, подтвержденная научно, что камни могут сохранять информацию, накапливавшуюся в них веками. Современная наука пока не может ее извлечь. Но особые камни и в особых случаях, видимо, могут передавать ее людям.
— Как это было?
— Почти как в кино. Только в кино всегда можно встать и выйти из зала. Или выключить видео. А здесь ты должен смотреть.
— А что за чаша?
— Грааль.
— Тот самый? Который воспевали трубадуры? Чаша, из которой пил сам Христос?
— Именно.
— И ты мне не показал!
— Когда мы подъехали к офису, ты уже спала.
— Надо было разбудить!
— Успеешь еще. Она с нами.
— Какая она?
— Как в предании. Выточенная из цельного камня размером и формой с большой апельсин. Кстати, по-окситански Грааль означает «каменная ваза». Второе значение — «королевская кровь».
— Почему кровь?
— В апокрифическом, не признанном церковью, Евангелии от Никодима сообщается, что Иосиф Аримафейский, тот праведник, что похоронил тело Христа в своем гробе; отправился в дом, где Христос провел последнюю вечерю с учениками. Там он взял чашу, из которой пил Христос, и собрал в нее несколько капель священной крови, вытекшей из раны от удара копья римского солдата. Видимо, так тогда было принято: известны еще две чаши, в которых была кровь Христа.
— А из какого она камня?
— По преданию Грааль сделан из огромного изумруда, упавшего со лба Люцифера в момент низвержения его с небес.
— Изумруд Люцифера! Боже! Сколько она может стоить?!
— Ломтеву и мне предлагали шесть миллионов долларов. Но это как минимум в тысячу раз меньше, чем следовало за такую вещь… Она не имеет цены, хотя, думаю, нашлись бы желающие заплатить и десять миллиардов. Многие историки считают, что именно Грааль был целью похода крестоносцев в Окситанию.
— Из-за нее вырезали целые города?
— А сколько вырезали за Гроб Господень? Обыкновенную скалу в Палестине?! Средние века, поголовный мистицизм, за какой-нибудь гвоздь из Святого Креста отдавали княжество. А тут Грааль…
— Как он оказался у катаров?
— По легенде его принес в Окситанию сам Иосиф Аримафейский. Документально зафиксировано пребывание чаши в королевстве Арагон на севере Испании. В связи с нашествием сарацин арагонцы, спасая чашу, передали ее катарам, у которых она стала главным Сокровищем. Для нее на вершине горы Монсегюр даже выстроили замок-храм, где двенадцать раз в году лучи солнца падают между зубцами стен особенным образом, превращая чашу в источник неземного света.
Для нее на вершине горы Монсегюр даже выстроили замок-храм, где двенадцать раз в году лучи солнца падают между зубцами стен особенным образом, превращая чашу в источник неземного света.
— Откуда ты это все знаешь?
— Читал. В отличие от некоторых журналисток я умею не только писать.
— Счас как дам больно!
— Молчу, воробышек!
— Испугался? Кстати, почему воробышек? Я голубь!
— Голуби толстые и важные. А ты тоненькая и изящная.
— Подлиза!
— И нахальная, как воробьи.
— Ты у нас робкий… Рассказывай дальше! Крестоносцы взяли Монсегюр?
— Да. Катаров, которые не захотели покаяться, они сожгли на костре. Их было свыше двухсот.
— Двести человек!
— На костер они взошли с пением гимна. И пели, пока не погибли.
— Боже! А Грааль?
— Защитники замка спрятали его, а ночью вынесли и укрыли в одном из гротов, которых в той местности тысячи. С тех пор след чаши теряется.
— Как же она оказалась у Ломтева?
— Ее в ходе масштабных поисков обнаружили нацисты в 1944 году. Они были помешаны на всех этих мистических штучках и думали, что, владея Граалем, выиграют войну. Не помогло. Перед концом фашистской Германии они спрятали чашу в альпийском леднике. Там Ломтев и нашел ее. После чего за ним началась настоящая охота.
— И Святой Грааль ему не помог?
— Он и праведным катарам не помог. А Ломтеву, убийце… Это самая странная святыня за всю историю человечества… Трубадуры и менестрели слагали о ней песни и гимны. Ее воспевали поэты последующих веков. Композиторы сочиняли оперы. Тот же Вагнер… Миллионы людей жаждали обладать ею, готовы были ради этого на все. Но в реальной жизни Грааль никому не принес счастья. Только смерть и горе. Катаров уничтожили полностью. Гитлера и его подручных — тоже. На леднике Циллерталь, где нацисты спрятали чашу, за последние годы погибло шестеро искателей. Убит Ломтев. Убит один из его преследователей. Хотели убить нас тобой…
— Лучше не вспоминай… И что теперь? Что ты собираешься с ней делать?
— Мы собираемся. Нас двое. И мы вернем чашу туда, где она должна быть. Где для нее построили храм.
— Монсегюр?
— Именно!
— Сколько же туда ехать?!
— Долго, воробышек. Но ты потерпи. Дело стоит того. Это будет самый уникальный репортаж журналиста всех времен и народов. Тебе дадут Нобелевскую премию.
— Журналистам ее не дают.
— Для тебя сделают исключение.
— Врезала бы я тебе! Сколько тебя знаю, не могу понять, когда ты говоришь серьезно, а когда шутишь.
— Я всегда серьезен.
— Лучше пустил бы меня руль. Носом клюешь!
— После границы. После границы пущу куда угодно. Хоть в душу. А пока мы остановимся у придорожного кафе, позавтракаем, выпьем кофе… Взбодримся.
— Насчет души ты тоже серьезно?
— Ну вот! Вам только скажи…
* * *
Они менялись за рулем дважды, но все равно к вечеру оба устали до смерти.
Уже на территории Германии Кузьма свернул с автобана в какой-то городишко и припарковался у маленькой гостинички. Юный портье, видимо, из студентов, едва глянув на них, выдал ключи от номера для молодоженов. Так, по крайней мере, можно было подумать при виде огромной двуспальной кровати под розовым покрывалом, занимавшей добрую половину номера, и двух похотливых купидончиков, вырезанных на ее спинке. Но путешественникам было не до занятий, на которые намекали купидончики. Едва раздевшись, они мгновенно уснули.
Первой проснулась Рита. За портьерами, закрывавшими окно, уже серел рассвет, рядом, раскинув в стороны руки, будто собираясь обнять целый мир, могуче посапывал Кузьма, а сама она, свернувшись калачиком, пристроилась на самом краешке огромной кровати. Даже одеяло и то Кузьма почти целиком перетащил на себя.
