После тех двух встреч, сначала с Телюком, а потом с Ангелом, что-то как бы надломилось в ней. Исчезла прежняя легкость, с какой она на зависть всей редакции собирала материал и писала свои «рашпильные» статьи. Вообще после того, как она в панике сбежала от скотских приставаний Ангела, хотя с самого начала планировала как раз таким путем вытянуть из него информацию, у нее все не клеилось… Даже личная жизнь… Единственной пользой от всей этой лабуды, было то, что, напуганная диагнозами Кузьмы и Ангела (которые подтвердились полностью), Рита всерьез занялась здоровьем, и за три месяца подлечила свои болячки. Но жить монашкой и ходить в поликлинику было тоскливо до тошноты. Ирка Хандогина, ее единственная редакционная подруга и в какой-то мере последователь (по стилю работы), которой Рита пожаловалась на свою беду, заключила безапелляционно:
— Да сглазили тебя! Он же колдун, ты что, не знала? Да еще и обидела его. Не надо было ломаться…
Тайком от всех Рита съездила к гадалке, которую ей посоветовала немолодая бухгалтерша (она одна из немногих в редакции симпатизировала бесшабашной корреспондентке). Пожилая черноглазая гадалка, раскинув свои странные карты, сказала, что на сердце у Риты любовь, присушил ее чернобровый король, и тут же предложила дорогое, но «очень верное средство» для отсушки или, по выбору клиентки, присушить к ней «на веки вечные» чернобрового. От обоих средств Рита отказалась, и, выйдя от гадалки, долго отплевывалась: и от того, что услышала, и от себя самой, скатившейся до такого маразма.
Разъярившись в конце концов на всех сразу, она и выдала на гора свою статью «Кто вы, Ангел смерти?». Паша Громов поставил ее в номер, но в своем кабинете с глазу на глаз сказал так:
— Ерунда это все, Рита! Служба даже рядом с твоим Ангелом не стояла, она этим не занимается. Он, видно, дурак порядочный, а ты уцепилась. Я материал опубликовал, лишний раз им фитиль вставить не помешает, но, честно говоря, это совсем не то, что читатели привыкли видеть за подписью Маргариты Голуб. Не твой язык, свинцовый стиль… С какой стати ты вдруг стала писать о себе в третьем лице? За этим Ангелом, чувствуется, кто-то стоит, но вот кто? Может, ты зря от него сбежала?..
Из кабинета Громова Рита вышла с пунцовым лицом, и только у себя дала волю чувствам. В ярости она швырнула о пол пепельницу из снарядной гильзы, подаренную ей одним бравым офицером (полковник оказался слаб на женщин и готов был продать ей за ласки всю систему обороны страны). Не купили… Следом за пепельницей едва не отправился монитор с семисвечником на корпусе.
Не купили… Следом за пепельницей едва не отправился монитор с семисвечником на корпусе. Но в этот момент зазвонил телефон. А через пять минут она уже сидела за рулем «альфы».
…Григорович встретил ее у самого въезда на глухую улочку частного сектора. Устроившись рядом, он указал, куда ехать, и пояснил:
— Там дальше милицейский пост. Они не пустят, но со мной… Подумают, что еще один эксперт или следователь. Следователи и эксперты разные бывают, в том числе молодые и красивые, — весело хихикнул он. — Их много сегодня здесь побывало…
В конце улочки стоял синий автомобиль с маячком такси на крыше («фольксваген-пассат», — определила Рита). С левой стороны дверцы его были открыты, открыта была и крышка багажника. Рита припарковала «альфу» рядом и, прихватив фотоаппарат, выбралась наружу.
— Здесь, значит, все и произошло, — суетился рядом Григорович, — водителя, когда он ждал своего пассажира на стоянке, оглушили ударом по голове, связали и сунули в багажник. Потом завели машину с жертвой сюда и в салоне застрелили — прямо в глаз. Видите, на заднем сиденье и на полу кровь! Машину закрыли и ушли. Водитель в багажнике очнулся от холода и стал звать на помощь. Здесь уже никто не живет, он бы замерз, но поблизости в брошенном доме квартируют бомжи, они услышали… Не знаю, что он им пообещал, но милицию они вызвали…
— Ну и что тут сенсационного? — спросила Рита, деловито фотографируя машину, раскрытый багажник, следы крови. — Обыкновенное убийство. Наверное, задолжал кому-то…
— Мы тоже так поначалу подумали, — прижмурился Григорович. — Но потом откатали пальцы у покойника, пробили его по учетам и обомлели.
Григорович наклонился к ее уху и стал горячо шептать. Рита торопливо писала в блокноте (в ее сумочке лежал цифровой диктофон, но по договоренности с такими источниками, его использовать было нельзя). Работая ручкой, она лихорадочно соображала: сенсация это или просто хороший кусок хлеба с маслом. Пока тянуло больше на масло, но в любом случае она поняла, что первую полосу ей сегодня обязательно отдадут — и с продолжением на внутренней странице. Приехала она не зря.
— А почему этим делом занимается Служба? — спросила она Григоровича, когда тот умолк. — Хоть этот покойник и большой грабитель, но вроде обычная уголовка?
— А — а… — заговорщицки улыбнулся Григорович, — дело в том, что, как показал водитель такси, двое преступников — иностранцы. Говорили, как он считает, по-немецки. Это еще следует проверить, поскольку языков таксист не знает, у него и с русским, судя по всему, проблемы. Но насчет того, что они иностранцы, скорее всего, правда.
— Что-нибудь еще? — сухо спросила Рита, пряча блокнот.
— Только для вас! — слащаво улыбнулся Григорович и подал ей свернутую в трубочку стопочку бумаг. — У покойного в номере нашли дневник или что-то вроде него. Бред полный, у него с головой явно было не в порядке. И неудивительно: по предварительному заключению судмедэкспертизы у него была неоперабельная опухоль мозга. По сути его и убивать было незачем: сам бы отошел в мир иной через неделю-другую. Но, видно, кому-то крепко насолил… Я вам на всякий случай снял ксерокопию: читатели любят таинственное.
— Это не всегда, — резко прервала его Рита, чтобы сбить цену. — Но посмотрим, — она спрятала бумаги в сумочку и достала из нее портмоне. — Как обычно?
— Что вы?! — замахал руками Григорович.
— Как обычно?
— Что вы?! — замахал руками Григорович. — Какие деньги?
Рита быстро взглянула на него. Он вожделенно смотрел на нее, и сразу стало понятно, какую плату он ждет. Она вспомнила их единственную, уже давнюю, встречу, и от этого воспоминания ее перекосило.
— Скажите, — спросила Рита, опасаясь, как бы ее чувства не отразились на лице, — почему вы мне позвонили? После той моей статьи…
— Мы ее прочитали с удовольствием, — заулыбался Григорович, — и посмеялись. Сразу было видно, что это фантазии. Если бы все на самом деле… — он умолк и спросил твердо: — Давненько я не был у вас в гостях, Маргарита Михайловна. Пригласили бы?
— К сожалению, сейчас не могу, — сказала Рита.
— Критические дни? — сощурился Григорович.
— Хуже, — вздохнула она. — Курс лечения. Вы же не хотите, чтобы я наградила вас сифилисом?
Он изменился в лице и отступил на шаг.
— Так что берите деньгами!
Рита торопливо достала из портмоне зеленую купюру, сунула в карман Григоровича. И, не оглядываясь, пошла к машине.
«Зачем я соврала про сифилис? — подумала она, разворачиваясь на узкой улочке. — Хватило бы с него и триппера. Но тогда бы он позвонил спустя неделю, — засмеялась она. — Теперь же отстанет надолго, если не навсегда. Со мной действительно что-то происходит. Сегодня я потеряла одного из лучших своих информаторов…»
