Рита повиновалась. Мужчины с минуту внимательно разглядывали ее ладони.
— Смотри — стренч! — вдруг радостно выпалил Ангел, но Кузьма хмуро на него покосился:
— Успокойся! Давай по делу!
— Почка опущена, — продолжил Ангел.
— Левая, — уточнил Кузьма, — а также недолеченный цистит. Рано бросила пить антибиотики.
— Гастрит, — вклинился Ангел.
— Скорее всего, и дуоденит тоже. Алкоголь, табак, неправильное питание… Не исправится — через пару лет язва.
— Гонорея, — подсказал Ангел.
— Это давно, да и залечено нормально. Абортов не было, хотя половая жизнь беспорядочная. Перенесла воспаление придатков. Сейчас все в норме, но при сохранении ситуации, лет через пять возможна фиброма матки. В целом все совместимо с жизнью и на долгие годы. Если, конечно, не усугублять.
— Согласен! — подтвердил Ангел.
Рите казалось, что в комнате стало нестерпимо душно. То, что говорили эти двое, причем говорили о ней, будто отсутствующей, было не просто правдой, а правдой в квадрате — никому, даже отцу, она никогда не рассказывала то, о чем они так равнодушно ей поведали.
— О сердечных делах скажи сам, — предложил Кузьма, откидываясь на спинку стула, — это твое.
— Да что тут говорить? — пожал плечами Ангел. — Все ясно. У вас, леди одна проблема, — он вперился ей в лицо своими черными глазами, — мужики от вас сбегают. Причем, очень быстро.
Краска залила Рите лицо, потом отхлынула, она опустила взгляд и вымолвила жалко:
— И в самом деле.
Причем, очень быстро.
Краска залила Рите лицо, потом отхлынула, она опустила взгляд и вымолвила жалко:
— И в самом деле. Уж я так стараюсь…
Она едва не всхлипнула, но вовремя взяла себя в руки и подняла глаза. Ангел смотрел на нее пристально, и этот взгляд был совсем не тот, что некоторое время назад у Кузьмы. Такой знакомый ей масляный взгляд…
— Мне пора, — Кузьма поднялся со стула, — кофе с коньяком и без меня попьете.
— Ну что ты! Побудь…
В голосе Ангела была слышна фальшь.
— Останьтесь! — попросила Рита неожиданно для себя самой. Ей стало не по себе от мысли остаться наедине с черноглазым Ангелом.
— Дела, — пожал плечами Кузьма и снял свою куртку с вешалки.
— Погодите!
Рита выскочила следом за ним в коридор. Кузьма нехотя остановился.
— Что такое «стренч»?
— Линия на руке. Плохая, но у вас ее нет.
— Честно?
— Чтоб мне сгореть!
Он засмеялся и шагнул прочь.
— Вы… Как же вы обратно? — выпалила она, не зная, чем еще можно его остановить.
— Да здесь на трамвае пятнадцать минут.
— А как же мы? Полчаса… На машине.
— Просто мне захотелось посидеть за рулем «альфы», — улыбнулся Кузьма, — никогда раньше не доводилось. Хорошая машина. Мотор, наверное, в два литра?
— Да, — растерянно подтвердила она она.
— Вот я и говорю: хорошая.
— Постойте! — Рита схватила его за рукав, все еще надеясь его задержать: — Откуда такое имя, Ангел?
— Сначала это был псевдоним, а потом стало именем в паспорте. У нас никому ведь не возбраняется поменять имя, так? В Болгарии, к примеру, каждый третий Ангел, а каждый второй вообще Христос — Христо то есть. Он вам сам все расскажет, ему его имя нравится.
— А если не расскажет? — сделала она последнюю попытку.
— Тогда его рашпилем!
Он заговорщицки подмигнул ей и, повернувшись, уверенно зашагал по коридору…
2.
Статья называлась «Кто вы, Ангел смерти?». Подзаголовок выглядел не менее интригующе: «Психотронные игры наших спецслужб». Кузьма хмыкнул, взял карандаш и стал читать.
«Мало кому известно, что наши спецслужбы еще со времен СССР искали эффективные способы воздействия на широкие массы. По некоторым свидетельствам, еще в 20-е годы прошлого века при ВЧК под руководством знаменитого чекиста Глеба Бокия был создан Специальный отдел по изучению нетрадиционных методов управления человеком. Судя по результатам — полному отсутствию серьезного оппозиционного движения в голодающей стране («враги народа» появились позже и придуманы были чекистами), работа лаборатории была небезуспешной.
Исследования и их практическое воплощение продолжились и в последующие десятилетия. КГБ, пришедшее на смену ВЧК и НКВД, не жалело сил и средств, лучшие умы отечественной науки трудились на ниве оболванивания масс. Эффект был, но слишком прогнило все в стране большевиков, чтобы ситуацию можно было исправить одними психотронными играми. Союз развалился, и осколки наработок «конторы глубокого бурения» были приватизированы службами и службочками, выросшими на этих развалинах, как ядовитые грибы.
Союз развалился, и осколки наработок «конторы глубокого бурения» были приватизированы службами и службочками, выросшими на этих развалинах, как ядовитые грибы.
Сотрудники «Оппозиционной газеты» давно обратили внимание на странные публикации журналиста Кузьмы Телюка. Автор их постоянно встречался с каким-то таинственным человеком, прячущимся под псевдонимом «Ангел», и подробности своих бесед с ним аккуратно доносил до читателя. Этот Ангел, помимо описаний своих подвигов на ниве борьбы с нечистой силой, время от времени давал прогнозы развития политических событий в стране. Давать прогнозы у нас любят многие: от политиков до астрологов. Но прогнозы Ангела отличались от всех прочих: они сбывались с ужасающей точностью.
Все мы помним, к примеру, феерический карьерный взлет некогда скромной сотрудницы центрального банка Татьяны Перваковой. На заре перестройки она возглавила крохотный коммерческий банк, чей офис размещался в одной комнате, где сидели три сотрудницы и сама председатель Первакова, но уже через год банк «Родина» занимал одно из лучших административных зданий в центре города. Злые языки поговаривали, что причиной тому была близость госпожи Перваковой к тогдашнему премьеру Иванову, неравнодушному к женской красоте, а красотой природа мадам Первакову не обделила. Очень скоро вокруг банка «Родина» один за другим стали вспыхивать скандалы, выплескивавшиеся на страницы газет, в том числе и «Оппозиционной». Все предрекали скорое банкротство «Родины» и закат карьеры Перваковой. Кое-кто из обиженных акционеров банка даже полагал, что дни свои красавица-банкирша закончит в тюрьме.
Особенно усилились эти настроения после того, как Иванов потерял свой пост, а затем к власти в стране пришел новый президент. Новый глава государства стержнем своей предвыборной программы провозгласил борьбу с коррупцией и махинациями в экономике, и все ждали от него конкретных действий.
Однако, к удивлению многих, Первакова устояла. Банк «Родина» за контрольный пакет своих уже ничего не стоящих акций, переданных в собственность государству, получил просто немыслимые денежные вливания из казны и благополучно избежал банкротства, Татьяна Первакова оставила свой пост и стала… первым вице-премьером правительства. Государственная печать пестрела хвалебными публикации в адрес нового экономического светила, Первакова раздавала интервью, и многие уже прочили ее на пост премьера.
В диссонанс этой шумихе вдруг грянуло интервью Кузьмы Телюка с Ангелом. Тот, отвлекшись от обычных разглагольствований о своих подвигах в борьбе с ведьмами, снятием порчи и сглаза, вдруг стал вещать о предстоящих политических событиях. Предрек, что президент успешно решит вопрос с непокорным парламентом (что и действительно произошло вскоре, и все мы помним как), а также, что одна высокопоставленная руководительница страны вскоре потеряет свой пост и вообще претерпит много бед. Хотя имя не было названо, все поняли, что речь идет о Перваковой. Многие сочли это предсказание плохой шуткой, но не прошло и полгода, как Первакова была внезапно арестована. Вскоре ее, правда, выпустили под подписку о невыезде и засадили под домашний арест — сработали старые связи. Однако дома Первакова находилась под неусыпным надзором спецслужб, о чем писала и «Оппозиционная газета». И вдруг она исчезает! Охранники не могут путно объяснить, как это произошло, и все единодушно решают, что Первакову убрали со сцены свои. Знала она слишком много, и могла, как заявила в своем последнем интервью нашей газете (мы единственные сумели его взять у охраняемой сиделицы), кое о чем скандальном поведать в суде.
