— Понимаю, ты хочешь мне услужить, но.., там и в самом деле есть эти камни? От их вкуса и запаха я просто схожу с ума.
— По?моему, буравчики знают в этом толк. Когда я только приблизился к их владениям, то они, учуя мой запах, приняли меня за скалдырника, а я ведь пришел из Долины. То есть, я хочу сказать, что в Долине пахнет очень приятно для вас…
— А я что?то не слышу… — прервала его королева.
— Да, теперь, когда я провел столько времени вдали от Долины, мой мех пахнет по?иному, но, может, старый воздух еще задержался в сумке.
И копуша открыл свою дорожную сумку.
— О! — принюхавшись, воскликнула королева. — О! Божественный запах! Как же я прежде не догадалась! Скорее, скорее, наверх!
— Есть некоторые сложности, — замялся копуша. — Я опасаюсь, что, оказавшись на поверхности, скалдырники начнут дырявить все вокруг.
— Дырявить все вокруг? — удивилась королева. — С какой стати?
И тут копуша повторил ксанфскую легенду (или быль?) о скалдырниках, выбравшихся на поверхность и ставших ежиками…
— Представь, королева, — завершил он, — рой, вырвавшийся на поверхность. Там надо держать себя в рамках, по крайней мере, надо уметь обходить преграды. Легендарные вжики преграды не обходили. Они их дырявили, нанося тем самым непоправимый ущерб Ксанфу и ксанфянам…
Такую речь произнес копуша, и она дошла до сердца королевы.
— Согласна, опасность существует. Но ведь можно использовать направляющее заклинание!
Копуша приложил лапку к уху, потому что плохо расслышал.
— Направляющее заклинание, — повторила королева. — Скалдырники в прошлом использовали его против захватчиков. Под влиянием этого заклинания чужаки, покусившиеся на наши скалы, направлялись именно туда, куда нам было нужно.
Под влиянием этого заклинания чужаки, покусившиеся на наши скалы, направлялись именно туда, куда нам было нужно.
Копуша очень обрадовался.
— Услуга за услугу, — сказал он. — Ты мне открываешь, где найти заклинание, а я объясню, как попасть в Долину, полную вкусных камней.
Королева тоже выглядела довольной. Она взбила мех и окинула копушу взглядом своих карих глаз, которые стали серыми, в то время, как шубка, наоборот, из серой стала коричневой.
— Заклинание куда?то запропало, — сказала королева. — Кто?то унес его в гипнотыкву и там оставил.
— Уж не на Тропе ли Пропаж? — встревожился копуша, припомнив рассказ Эхса об этой тропе.
— Именно там. Если ты туда отправишься, то сможешь найти заклинание.
Королева не спускала с него своих прекрасных глаз, которые из серых стали синими, а шубка зазеленела, как молодая травка. Очевидно, скалдырники по сравнению с Прокопиями владели куда большим богатством цветов.
— Ты очень красив, Прокопий, — сказала вдруг королева.
— Про… Долина Прокопиев находится к югу от Провала, севернее озера Огр?Ызок, — почему?то чуть заикаясь, проговорил копуша.
— Не волнуйся, найдем, — успокоила королева, не сводя с него глаз. Они у нее теперь стали красными, а шубка сделалась серебристой. — Я рада, что ты отыскал меня!
Копуша чувствовал какое?то волнение. Он глядел на королеву и понимал, что она прекрасна. Эти сверкающие красные глаза…
Красные глаза! Но ведь это цвет страсти?
— Ну, мне пора копать дальше, — почему?то тут же заторопился он. — Очень рад был с тобой повстречаться.
— Куда же ты так торопишься, — прошептала она. — Нам было так хорошо вдвоем.
И тут копуша осознал, что случилось. Он рассказал ей о Долине Прокопиев, где много вкусных камней, она услышала его запах — и тут же ее охватило желание свить гнездо? Она стремительно стала невестой, жаждущей, как предупреждал буравчик, сватовства, а копуша оказался единственным подвернувшимся под руку мужчиной. Скалдырники, как и свирлельщики, руководствовались в жизни не разумом, а чутьем. Скалдырники появлялись на свет и первым делом начинали искать место, где можно есть и расти. Подросшие скалдырники разделялись в своих устремлениях сообразно полу: юнцы начиняли шляться, а девицы — ждать женихов и, не теряя времени, вить гнездо. Свив гнездо, девица уже больше не ждала, а ухватывала первого встречного скалдырника и волокла к себе. Жених не сопротивлялся, потому что его пленял идущий от нее невестин дух. Но этот дух очень скоро выветривался, после чего мужчину уже нечем было удерживать, и он беззаботно удалялся.
Невестин дух! Аромат женственности! Он только?только начал исходить от королевы, и вот уже появилась первая жертва, он, копуша. Его, как магнитом, потянуло к королеве. Хотя он и не был скалдырником, но дух этот действовал на всех особей мужского пола, на всех без исключения. Если он сейчас не уйдет, то аромат станет настолько сильным, что…
Ловушка! Копуша понял вдруг: ловушка? И не любви он боялся, ведь любовь приятна. Просто любви между Прокопиями и скалдырниками быть не может?
— Но я ведь Прокопий, а ты скал… — попытался напомнить он.
— Неужели это помеха? — шептала она, прижимаясь к нему всем своим мехом. — Дадим же себе волю…
Копуша почувствовал, как по его телу прошел электрический ток страсти. Еще миг, и он совсем потеряет голову…
— Но это же бессмысленно, — отыскал он зацепку. — Потомства не будет.
— Почему же? Сочетаясь с мужчиной, скалдырница приносит потомство. Правда, вынашивание настолько нас утомляет, что детишек мы производим только раз в жизни.
Правда, вынашивание настолько нас утомляет, что детишек мы производим только раз в жизни. Но я еще не размножалась, так что… Нет, почему у нас не будет потомства?
— Разные мы, пойми. Тебе нужен скалдырник, мужчина из твоего рода. Зов страсти, проникнув сквозь щели в камнях, достигнет уш… ноздрей какого?нибудь достойного скалдырника, и он тут же к тебе прискачет. Надо немного подождать…
— Но я не хочу ждать, — томно изрекла королева, водя носиком по его шее.
Копуша держался из последних сил. Он знал, что так нельзя, но мысли его все больше путались.
Да, она чужая.., но такая очаровательная.
И вдруг проблеск сознания, быть может, последний, открыл ему путь к спасению. Он выхватил изо рта камешек и быстро затолкал к себе в ноздрю. Ужасная горечь тут же ударила ему в голову — и коварный аромат страсти был побежден.
Копуша мгновенно протрезвел.
Теперь он понял, в какой переплет попал. Даже если страсть соединит их, она не забеременеет, то есть стремление к продолжению рода, а значит, и стремление к бракосочетанию в ней не ослабеет. Она по?прежнему будет стремиться к любви, она будет благоухать, как волшебный цветок, она будет излучать невиданную красоту, и что останется ему? Стать ее рабом?супругом? Да, он будет жениться на ней и жениться, постоянно, вечно.
И никогда уже не выйдет из?под земли, не увидит солнца. Даже на еду у него не останется времени. Будет худеть, худеть, но и перед смертью не найдет покоя — королева до последнего вздоха, его последнего вздоха, не разожмет объятий. И какая насмешка волшебства! В Ксанфе все и вся женились и выходили замуж за кого угодно, но только не за Прокопиев. Им почему?то назначено было хранить чистоту породы и поэтому потомство они могли производить только со своими и от своих.
Конечно, он мог забыть обо всех препонах, если бы напился из какого?нибудь источника Любви, или под влиянием скороженилъного снадобья. Но нет рядом источника, неоткуда взять снадобья, так что…
