Она отвернулась и словно прорвала невидимую пленку, возвратившись в реальный мир. Если бы Курт не поддержал, непременно упала бы.
— Вы понимаете, что это означает? Прихожане каждый день попирают ногами изображение своего врага. Символ ясный и очень простой. Кто их враг? Зло со Змеиного холма.
— Змей?под?Холмом, — серьезно поправил Курт, — Драхен означает «змей». Продолжайте.
— Я готова подумать, что это он и есть, — не очень веря в то, что это она делает такое странное предположение, произнесла Элис. — Разумеется, этого не может быть. Вы не подумайте, что я…
— А я и не думаю. Фантастические версии оставим на потом, но совсем отметать не будем. Мне кажется… — Курт запнулся, хмыкнул, — Пойдемте на улицу, я терпеть не могу, когда на меня так смотрят.
— Как?
— Как этот.
— Да ладно! Кстати, а вы не проверяли, еще откуда?нибудь его можно увидеть, или только из?за алтаря?
— Только отсюда.
Вильям, это как раз мой дядя?пастор, объяснял, что об изображении не знает никто, кроме отправляющего службы священника. Да и тот встает за алтарь не каждый день. У них тут свой календарь праздников. Элис, а у Драхена уши нормальные?
— Понятия не имею, — перед дверью они, не сговариваясь, остановились и бросили последний взгляд на бессмысленную цветную россыпь мозаики, — вы же видели: у него волосы уложены так, что не разглядишь. А вот серьги утром были в точности такие же. Да, и знаете, заостренные кончики ушей — это просто генетическое отклонение. В Средневековье, правда, за такое можно было и на костер попасть, но сейчас достаточно одной операции, чтобы все исправить. Вы говорили, вам что?то кажется?
— Да. Не здесь. — Курт открыл дверь, и они вышли на улицу. — Знаете что, Элис, пойдемте к нам, или к вам, попьем чайку и все обсудим.
— Чай? — она слегка растерялась. — Курт, у меня нет чая. Может быть, кофе?
— Разберемся. Главное, чтобы горячий.
…Только на обратном пути Элис заметила, что в спящем городке стоит абсолютная, какая?то неестественная тишина. Ни одна собака не залаяла на чужаков, бродящих ночью по улице. Ни одна кошка не перебежала дорогу. Летучие мыши, правда, пищали, носясь между фонарями: в лучах белого света тучами толклись светлячки и ночные бабочки, а больше — ничего. Не мычали коровы, ни звука не издавали овцы, которых — Элис видела вечером — целое стадо прогнали на расположенный за городом скотный двор.
Зато когда они с Куртом дошли до конца улицы, из близкого леса прилетела россыпь ночных голосов. Птиц на Змеином холме, по всему судя, водилось предостаточно.
Потом Элис варила кофе, а Курт, как и обещал, убрал остатки пиршества со стола на террасе, и даже перемыл всю посуду. На чистенькой просторной кухне было уютно и безопасно. Пригодился и пирог. Поздний ужин после прогулки по холодным улицам пришелся как нельзя кстати. Только молоко оказалось скисшим. Но молоко в кофе — не главное.
— Так вот, — Курт вилкой чертил невидимые узоры на столешнице, время от времени поглядывая на Элис, — о чем я начал говорить в церкви. Мне кажется, человек, которого вы встретили, так или иначе, знает о мозаике. Скорее всего, он видел ее. И зачем?то взялся копировать Змея?под?Холмом. Получается у него, надо признать, достаточно убедительно. Я?то видел этого типа лишь мельком, но вы провели с ним гораздо больше времени и, тем не менее, узнали на мозаике безошибочно. Личность он, похоже, незаурядная. Может быть, в самом деле — артист, дрессировщик, гипнотизер, что вы там еще упоминали? В общем, еще тот фрукт. С другой стороны, с другой не потому, что в противовес изложенному, а потому, что — с моей, мои многочисленные родственники относятся к легенде о Змее очень серьезно. При том что в иных вопросах они, как я успел понять, люди здравомыслящие, с более чем широким кругозором, и далеко не суеверные. Мне, словно бы невзначай, раза три за сегодняшний день сообщили о некоем пророчестве, где говорится, что старший Гюнхельд уничтожит Змея?под?Холмом. Буквально там сказано: «сотрет память о нем, и никто из живых более не вспомнит о Змии?под?Холмом, чудище премерзостном». Старший, как выяснилось, это я и есть. И у меня такое впечатление, Элис, что родня всерьез надеется удержать меня в Ауфбе вплоть до исполнения пророчества, — Курт улыбнулся и положил вилку. — Вы понимаете? Мозаику мы с вами быстро сложили, просто взглянули с нужной точки и — ап! — получили картинку. А вот то, что происходит здесь, для меня пока ни во что не складывается. Зачем Драхену притворяться Змеем? Что ему нужно от вас? Как это связано с пророчеством Гюнхельдов, и… они, понимаете ли, представления не имеют о том, что на холме кто?то живет.
Ну, пусть даже не на самом холме — где?то в окрестностях, все равно этот Драхен фигура заметная. Однако же, нет. Никто его не видел. Никто о нем не слышал. Никто ничего не знает. А самое странное даже не это, — Курт стал серьезен. — Я не склонен к фантазиям, я даже в детстве не любил сказки, я практически не внушаем и, тем не менее, Элис, я видел то, чего не могу объяснить. Я видел, как достаточно высокий человек на большой лошади галопом ускакал в заросли, через которые и пешком?то не пройти. Я видел, как он проехал сквозь деревья.
— Там не было зарослей, — вмешалась Элис.
— И это я тоже понял, — кивнул Курт. — Для вас там был лес, даже без подлеска, чистый, как парк. Элис, извините, если то, что я скажу, покажется вам грубостью… Я не знаю, как и от чего вас лечили, но у меня есть подозрение, что лечили напрасно. Нет?нет, я не к тому, что не вылечили. Мы с вами… как бы это сформулировать… вы не видите того, что вижу я, и наоборот, однако кто из нас видит то, что есть на самом деле, я не знаю. Очень может быть, что как раз вы.
— Я понимаю, — Элис напряженно улыбнулась, — я понимаю, что вы хотите смотреть с обеих точек зрения. Вам нужно, чтобы я, пользуясь словами Драхена, «поверила в сказку». Потому что в противном случае, мы с вами станем видеть одно и то же.
— Я еще и беспокоюсь, — вставил Курт недовольно, — говорю же, этот тип чего?то хочет от вас.
— Угу, — Элис покачала чашкой с остатками кофе, — это само собой. Мне, мистер Гюнхельд, неясно другое: как это так вышло, что комсомолец и атеист, да еще и не любящий сказки, вдруг допускает хотя бы мысль о том, что на свете есть нечто, не укладывающееся в рамки материального мира?
— Я допускаю, — Курт чуть задумался перед тем, как ответить, — я допускаю, Элис, что рамки намного шире, чем принято считать. А уж как это вышло… Знаете, наука умеет много гитик. Советская же наука умеет гитик раз в десять больше. М? Я объясню вам, — пообещал он, — но не сейчас, ладно? Когда?нибудь.
ГЛАВА III.
2?Й ДЕНЬ ЛУНЫ
«Этот день благопpиятен для научных исследований, для размышлений и открытий. Благопpиятен этот день для разного рода и характера поездок, командировок, путешествий — недалеких и более дальних и длительных».
Вронский С.А., астролог.
«Бхут — вампир из Индии, обычно создаваемый из?за насильственной смерти индивидуума. Бхуты, найдены на кладбищах, или в темных пустых местах, помойках. Нападение одного из этих существ обычно заканчивалось серьезной болезнью или смертью».
«Сокровища человеческой мудрости» (библиотека Эйтлиайна).
