Телефон прозвонил шесть раз, потом незнакомый голос ответил: «Алло?»
— Я хотел бы поговорить с Шейлой Ричардс из квартиры 5С.
— Мне кажется, она вышла, — произнес голос. Он звучал оскорбительно. — Она, видите ли, гуляет по панели. У них болеет ребенок, а муж у нее растяпа.
— Постучите в дверь, — попросил он, в то время как рот у него будто заполнился ватой.
— Подождите.
Трубка на другом конце стукнулась о стену, когда обладатель незнакомого голоса отпустил ее. Далеко, еле различимо, как будто во сне он слышал стук в дверь и выкрики незнакомого голоса: «Телефон! К телефону, миссис Ричардс!»
Полминуты спустя незнакомый голос был снова у телефона.
— Ее нету. Я слышу, как орет ребенок, а ее нету. Говорю же, она всегда начеку, как подует попутный ветер. — Голос захихикал.
Ричардс представил, как он телепортируется по телефонному проводу и выскакивает на другом конце подобно джинну из бутылки и душит незнакомый голос до тех пор, пока у него не вылезут глаза и не покатятся по полу.
— Напишите записку, — попросил он. — Напишите на стене, если надо.
— Карандаша нету. Кладу трубку. Пока.
— Подождите! — в крике Ричардса звучала паника.
— Я… минуточку. — Голос неохотно продолжил. — Она поднимается по лестнице.
Ричардс, весь в поту, почти без сознания прислонился к стене. Минуту спустя голос Шейлы звучал в его ушах, вопросительный, утомленный, немного испуганный:
— Алло?
— Шейла. — Он закрыл глаза, ощущая спиной поддержку стены.
— Он закрыл глаза, ощущая спиной поддержку стены.
— Бен. Бен, это ты? У тебя все в порядке?
— Да. Отлично. Кэти. Как она…
— Так же. Температура не такая уж высокая, но кашель такой хриплый. Бен, мне кажется, у нее в легких мокрота. Что, если у нее воспаление легких?
— Все будет хорошо. Все будет хорошо.
— Я… — Она сделала длинную паузу. — Я ненавижу уходить от нее, но я должна была. Бен, я провела двоих сегодня утром. Прости меня. Я купила ей лекарства в лавке. Хорошие лекарства. — Ее голос обрел страстную библейскую мелодичность.
— Это все дерьмо, — сказал он. — Послушай: не делай этого больше, Шейла. Пожалуйста. Я думаю, я принят. Они не могут исключать нас и дальше, потому что у них слишком много программ. Для них требуется пушечное мясо. Думаю, что они дают аванс. Миссис Алшо…
— Она выглядела ужасно в трауре, — перебила Шейла голосом, лишенным выражения.
— Не волнуйся об этом. Оставайся с Кэти, Шейла. Не надо больше этих штук.
— Хорошо. Я больше не выйду.
Но он не поверил ее голосу.
— Даешь слово, Шейла?
— Я люблю тебя, Бен.
— И я тебя лю…
Три минуты закончились, — раздался голос телефонистки. — Если вы хотите продолжать, опустите один Нью-Квотер или три старых монеты по 25 центов.
— Подождите секунду! — закричал Ричардс. — Не прерывай разговор, сука. Ты…
Пустое жужжание прерванной связи. Он бросил трубку. Она пролетела длину серебряного провода, подскочила, ударившись в стену, и стала медленно раскачиваться из стороны в сторону, как неизвестная науке змея, которая кусает один раз и умирает.
Кто-то должен заплатить.
Кто-то должен.
…Минус 089. Счет продолжается…
Их разместили на шестом этаже до десяти утра следующего дня, и Ричардс чуть не сошел с ума от гнева, беспокойства и бессилия, когда молодой и немного неряшливый парень в облегающей униформе с эмблемой Игр пригласил их пройти в лифт. Их было всего около трехсот: более шестидесяти из их числа были бесшумно и безболезненно удалены накануне. Один из удаленных был тот самый малыш с неистощимым запасом непристойных баек.
Их привели в небольшую аудиторию на седьмом этаже группами по пятьдесят человек. Аудитория была роскошной, отделанной красным плюшем. В подлокотниках сидений, сделанных из настоящего дерева, были вмонтированы пепельницы, и Ричардс выудил свою помятую пачку «Блэмс». Он стряхивал пепел на пол.
Впереди располагалась небольшая сцена, а «в центре ее — возвышение. На нем стоял кувшин с водой.
Около пятнадцати минут одиннадцатого парень неряшливого вида приблизился к возвышению и произнес:
— Хочу представить вам Артура М. Бернса, Заместителя Директора Игр.
— Ура, — сказал кто-то позади Ричардса кислым голосом.
Тучный мужчина с лысиной, окруженной седыми волосами, зашагал к возвышению, остановившись и подняв голову по прибытии как будто для того, чтобы встретить только ему одному слышный взрыв аплодисментов. Потом он улыбнулся им широкой сияющей улыбкой, превратившей его в пухлого стареющего Купидона в деловом костюме.
— Поздравляю вас, — сказал он. — Вы достигли цели.
Раздался глубокий вздох, а вслед за ним смех и похлопывание по спине. Стали закуривать.
— Ура, — повторил кислый голос.
— Вскоре вам раздадут назначения на программы и номера комнат на восьмом этаже. Исполнительный директор вашей программы в дальнейшем точно объяснит вам, что от вас требуется. Но перед этим я хочу еще раз принести свои поздравления и сказать, что вы группа мужественных способных людей, не желающих мириться с общей долей, раз в вашем распоряжении есть средства утвердиться в качестве настоящих мужчин и, позволю добавить от себя лично, в качестве настоящих героев нашего времени.
Но перед этим я хочу еще раз принести свои поздравления и сказать, что вы группа мужественных способных людей, не желающих мириться с общей долей, раз в вашем распоряжении есть средства утвердиться в качестве настоящих мужчин и, позволю добавить от себя лично, в качестве настоящих героев нашего времени..
— Дерьмо собачье, — прокомментировал кислый голос.
— Более того, я говорю от имени всей Системы, когда желаю вам удачи в неземной скорости. — Артур М. Бернс сально захихикал и потер руки. — Ну-с, я знаю, что вы с нетерпением ждете своих назначений, потому избавлю вас от своей болтовни.
Боковая дверь распахнулась, и дюжина служащих Игр в красной форме вошла в аудиторию. Они начали выкрикивать имена. Были розданы белые конверты, которые затем усыпали пол как конфетти. Пластиковые карточки с назначениями были прочитаны, обсуждены с новыми знакомыми. Раздавались подавленные стоны, возгласы радости, визг. Над всем этим возвышался Артур М. Бернс, доброжелательно улыбаясь со своего подиума.
— …эта проклятая «Сможешь ли Погорячее», Боже мой, я ненавижу жару…
— …эта программа чертовски отвратительна и начинается сразу за расшибателями. Господи сохрани…
— …«Золотая Мельница», черт возьми, я и не знал, что мое сердце…
— …даже не надеялся…
— …эй, мужик, ты видел когда-нибудь «Поплавай с Крокодилами»? Я думал…
— …не ожидал ничего подобного…
— …не думаю, что ты сможешь…
— …дьявольское проклятье…
— Эта «Гонка с Оружием»…
— Бенджамин Ричардс! Бен Ричардс!
— Здесь!
Ему дали простой белый конверт, и он его разорвал. Его пальцы слегка дрожали, и только со второй попытки он вынул маленькую пластмассовую карточку. Он нахмурился, ничего не понимая. На ней не было выбито назначения. На карточке значилось только: ЛИФТ ШЕСТЬ.
Он положил карточку в нагрудный карман вместе с удостоверением и вышел из аудитории. Первые пять лифтов в конце коридора сновали туда сюда, доставляя претендентов следующей недели на восьмой этаж. У закрытых дверей Лифта №6 стояло еще четыре человека, и Ричардс узнал в одном из них обладателя кислого голоса.
