Кто-то (или что-то, подумал мальчик, охваченный страхом) выбирался оттуда.
Может быть, дьявол выходит из ада, чтобы забрать Кэсси, решил он. Ма сказала, что Кэсси отправится на небо к Дики и другим ангелам. Мальчик думал, что все это чушь собачья. После смерти все отправляются в ад, и дьявол колет их вилами в зад. Он видел изображение дьявола в книжках, которые Брэдли стянул из Бостонской Публичной Библиотеки. Небеса открывает Пуш. Дьявол же был Человек.
Это может быть дьявол, подумал он, когда Ричардс вытащил себя из люка и на секунду прижался к потрескавшемуся разбитому цементу, чтобы перевести дыхание. Нет хвоста и рогов, не такой красный, как в той же книжке, но морда выглядит достаточно безумной и злобной.
Теперь он толкает крышку на место, а теперь — теперь, святой Господи Иисусе, бежит по направлению к аллее.
Мальчик застонал, попытался бежать и упал, зацепившись за собственные ноги.
Он пытался подняться, барахтаясь и роняя вещи, когда дьявол вдруг схватил его.
— Не коли меня ею!
Крик застрял у него в горле.
— Не коли меня своей вилкой, сукин сын…
— ШШШ! Заткнись! Заткнись! — Дьявол затряс его так, что зубы, как мраморные шарики, загрохотали у него в голове, и мальчик заткнулся. Дьявол озирался вокруг в величайшем ужасе. Выражение его лица казалось почти комическим от крайнего страха. Мальчик вспомнил смешных парней из игры «Поплавай с крокодилами». Он рассмеялся бы, если бы сам не был так напуган.
— Ты не дьявол, — сказал мальчик.
— Увидишь, что да, если завопишь.
— И не подумаю, — с презрением ответил мальчик. — Думаешь, я хочу, чтобы мне отрезали яйца? Иисусе, я еще даже не достаточно большой, чтобы кончать.
— Знаешь какое-нибудь тихое местечко, куда можно пойти?
— Не убивай меня, приятель. У меня ничего нет. — Глаза мальчика, белые в темноте, уставились на него.
— Я не собираюсь убивать тебя.
Держа Ричардса за руку, мальчик вел его из одной извилистой замусоренной аллеи в другую. В самом конце, перед тем местом, где аллея выходила в открытое пространство между двумя безликими высотными зданиями, мальчик подвел его к приземистому строению из краденых досок и кирпичей. Оно было рассчитано на, четырехфутовый рост, и Ричардс стукнулся головой при входе.
Мальчик отодвинул грязную черную тряпку, закрывавшую проход, и стал с чем-то возиться. Через минуту слабый свет озарил их лица; мальчик прицепил маленькую электрическую лампу к разбитому аккумулятору.
— Я сам спер этот аккумулятор, — произнес мальчик. — Брэдли сказал мне, как его починить. У него книги есть. У меня тоже есть мешочек никелей. Я дам его тебе, если ты меня не убьешь. Лучше не пробуй. Брэдли в Головорезах. Если убьешь меня, он заставит тебя обделаться и есть свое дерьмо.
— Я не убиваю, — нетерпеливо перебил Ричардс. — По крайней мере, малышей.
— Я не малыш! Я сам спер этот чертов аккумулятор!
Его оскорбленный вид вызвал на лице Ричардса усмешку.
— Ладно. Так как тебя зовут, малыш?
— Никакой я не малыш.
Потом угрюмо бросил:
— Стейси.
— О'кей, Стейси. Прекрасно. Я в бегах. Веришь?
— Да уж, ты в бегах. Ты не для того вылез из этой дыры, чтобы грязные открытки покупать. Он задумчиво оглядел Ричардса. — Ты белый? Вроде и не скажешь, со всей этой грязью.
— Стейси, я… — Он оборвал себя и взъерошил рукой волосы. Когда он снова заговорил, казалось, что он разговаривает сам с собой. — Я должен кому-то довериться, и это оказался малыш. Малыш. Боже правый, тебе и шести еще нет, дружище.
— Мне будет восемь в марте, — сердито возразил мальчик.
— У моей сестренки Кэсси рак, — добавил он. — Она много кричит. Вот почему я люблю здесь бывать. Сам спер чертов аккумулятор. Кольнешься, мистер?
— Нет, и ты тоже. Хочешь два бакса, Стейси?
— Господи, да! — Недоверие отразилось в его глазах. — Не вылез же ты из дыры с двумя чертовыми баксами. Чушь собачья.
Ричардс извлек нью-доллар и дал его мальчику. Тот уставился на него с благоговением, близким к ужасу.
— Будет еще один, если ты приведешь своего брата, — сказал Ричардс и, заметив его взгляд, быстро добавил:
— Я передам его тебе тайком, так что он не увидит. Приведи его одного.
— Ничего не получится, если попробуешь убить Брэдли, приятель. Он заставит тебя обделаться.
— И съесть свое дерьмо. Знаю. Беги и приведи его. Подожди, пока он останется один.
— Три бакса.
— Нет.
— Слушай, приятель, за три бакса я могу достать Кэсси кое-что в лавке. Чтобы она так чертовски не орала.
Лицо мужчины вдруг перекосилось, как будто кто-то, невидимый мальчику, ударил его.
— Хорошо. Три.
— Нью-доллары, — настаивал мальчик.
— Да, ради Христа, да. Доставь его. А если ты приведешь полицейских, то не получишь ничего.
Мальчик замер, наполовину внутри, наполовину снаружи своего кукольного домика.
— Ты дурак, если думаешь так. Я ненавижу этих чертовых свиней больше всех. Даже дьявола.
Он ушел, семилетний мальчик с жизнью Ричардса в своих грязных чесоточных руках. Ричардс слишком устал, чтобы по-настоящему бояться. Он выключил свет, откинулся назад и отрубился.
…Минус 065. Счет продолжается…
Сны только начинались, когда его туго натянутые нервы вырвали его из сновидения. Запутавшись в темноте, начало кошмара владело им еще минуту, и он думал, что огромная полицейская собака бросается на него — устрашающее природное оружие семи футов высотой. Он едва не закричал вслух, пока Стейси не вернул реальный мир на свое место, прошипев:
— Если он разбил мой чертов свет, я ему…
Мальчика грубо утихомирили. Тряпка на входе заколыхалась, и Ричардс включил свет: перед ним был Стейси и другой негр. Новый парень был, вероятно, лет восемнадцати, подумал Ричардс, он носил мотоциклетную куртку и смотрел на Ричардса со смесью ненависти и интереса.
Щелкнуло и блеснуло лезвие ножа в руках Брэдли.
— Если ты вооружен, брось оружие.
— Я не вооружен.
— Не верю, что… — он прервал себя, и глаза его расширились. — Эй. Ты же тот тип на Фри-Ви. Ты разнес ИМКА на Ханингтон Авеню. — Густую черноту его лица разрезала невольная улыбка. — Сообщили, что ты поджарил пять полицейских. Это должно означать пятнадцать.
— Он вылез из люка, — важно вставил Стейси. — Я сразу понял, что это не дьявол. Я понял, что это белый сукин сын. Ты его порежешь, Брэдли?
— Заткнись и дай мне сказать. — Брэдли полностью вошел внутрь, неловко пригнувшись, и сел напротив Ричардса на занозистый ящик из-под апельсинов. Он взглянул на лезвие ножа у себя в руке, видимо удивился при виде его и закрыл.
— У тебя земля под ногами горит, дружище, — произнес он наконец.
— Верно.
— Куда же ты пойдешь?
— Не знаю. Мне надо выбраться из Бостона.
Брэдли сидел в молчаливом раздумье.
— Тебе надо пойти домой со мной и Стейси. Нам надо поговорить, а здесь этого не сделаешь. Слишком открыто.
— Хорошо, — устало сказал Ричардс. — Мне все равно.
— Мне все равно.
— Мы пойдем задними дворами. Свиньи рыщут всюду сегодня. Теперь я понимаю, почему.
Когда Брэдли выводил его, Стейси сильно пнул Ричардса под колено. Минуту Ричардс смотрел, не понимая, а потом вспомнил. Три нью-доллара скользнули в ладонь мальчика и исчезли.
…Минус 064. Счет продолжается…
Женщина была очень стара; Ричардс подумал, что никогда еще не видел человека, столь старого. На ней было набивное ситцевое домашнее платье с огромной прорехой подмышкой; когда она двигалась, старое морщинистое вымя раскачивалось взад и вперед в прорехе, пока готовилась еда, купленная на нью-доллары Ричардса. Желтые от никотина пальцы срезали кожуру, чистили и шинковали. Ее ноги, разросшиеся за годы стояния до гротескного размера, были обуты в розовые махровые шлепанцы. Ее волосы выглядели так, как будто их завили утюгом в дрожащей руке; скрученная сетка для волос, съехавшая на затылке, собирала их в подобие пирамиды. Ее лицо было как дельта времени; не коричневое и не черное, а сероватое, простеганное расходящейся галактикой морщин, выпуклостей и впадин. Ее беззубый рот привычно сжимал сигарету, выпуская облачка голубого дыма, которые висели вокруг нее, как связки голубых воздушных шаров. Она дымила взад и вперед, образовав треугольник между разделочным столиком, кастрюлями и обеденным столом. Ее хлопчатобумажные чулки были спущены до колен, и между ними и хлопающим краем платья висели гроздья варикозных вен. В квартире витал дух давно почившей капусты. В дальней комнате кричала, визжала, а потом замолкала Кэсси. Брэдли со стыдом и яростью сказал Ричардсу, чтобы тот не обращал внимания. У нее был рак обоих легких, а недавно он распространился вверх на горло и вниз на живот. Ей было пять лет. Стейси куда-то вышел.
