— Ах ты ублюдок!
Голос Маккоуна подвел своего хозяина: казалось, он не говорил, а только открывал рот. Его лицо выглядело измятым и заляпанным, как у затисканного до дыр плюшевого мишки.
Ричардс засмеялся снова. Он облокотился на ручку кресла свободной рукой и смеялся не переставая.
…Минус 022. Счет продолжается…
Когда голос Холлоуэя сообщил Ричардсу, что самолет пересекает границу Канады и штата Вермонт (Ричардс подумал, что Холлоуэй знает свое дело; он сам ничего, кроме темноты, рассекаемой пучками света, внизу под собой не видел), Ричардс осторожно отставил в сторону свой кофе и сказал:
— Дайте мне, пожалуйста, карту Северной Америки, капитан Холлоуэй.
— Физическую или политическую? — тут возник новый, незнакомый голос. Ричардсу показалось, штурмана. Теперь он, скорее всего, притворялся услужливым, но непонятливым, не разобравшись, какая карта ему нужна.
Ричардсу показалось, штурмана. Теперь он, скорее всего, притворялся услужливым, но непонятливым, не разобравшись, какая карта ему нужна. А на самом-то деле никакая.
— Обе, — произнес он безо всякого выражения.
— А вы пошлите за ней женщину.
— Как тебя звать-то?
Воцарилось смущенное молчание, характерное человека, который с неожиданной тревогой понял, его как-то выделяют среди других.
— Донахью.
— У тебя есть свои ноги, Донахью. Думаю, что ты сбегаешь и все принесешь сюда сам.
Донахью сбегал. У него были длинные волосы, зализанные назад, и брюки, скроенные достаточно тесно, чтобы показать другим то, что смотрелось как сумка с мячиками для гольфа, висящая между ног. Все карты были упакованы в пластик. Ричардс не разобрал, во что были упакованы яйца Донахью.
— Я не хотел вас обидеть, — с неохотой сказал он. Ричардс подумал, что лицо это ему знакомо. Молодой везунчик, куча свободного времени, проводит его в основном слоняясь в поисках развлечений в самых паршивых местечках больших городов, шатаясь по компаниям богатеньких, иногда — пешком, а чаще — на мотоциклах. Все они — пидоры. Это должно быть искоренено. Они должны оставить в покое наши общественные уборные. Такие типы редко осмеливаются появляться в увеселительных заведениях днем, предпочитая им кромешную тьму гетто. А когда они посещают эти заведения, тут-то из них дерьмо и вышибают.
Донахью напряженно переминался с ноги на ногу под тяжелым взглядом Ричардса.
— Что-нибудь еще?
— Ты что, педераст, парень?
— А?
— Да нет, ничего такого. Ну иди обратно. Помогай управлять самолетом.
Донахью стремительно удалился, шаркая ногами. Ричардс очень скоро разобрался, что карта с городами, поселками и дорогами — это политическая карта. Ведя палец от Дерри к канадско-вермонтской границе по направлению к западу, он прикинул, где они сейчас находятся.
— Капитан Холлоуэй!
— Слушаю.
— Разворачивайте самолет влево!
— Что? — Холлоуэй был искренне поражен.
— Я имею в виду, на юг. Южнее. И помните…
— Я помню, — сказал Холлоуэй. — Не беспокойтесь.
Самолет накренился. Маккоун ссутулившись сидел в том самом кресле, в которое рухнул, пожирая Ричардса ненавидящим -взглядом.
…Минус 021. Счет продолжается…
Ричардс вдруг сообразил, что периодически проваливается в сон, и это его напугало. Монотонный тяжелый гул моторов коварно убаюкивал его. Маккоун прекрасно понимал, что происходит с Ричардсом, и напружинился, как лиса перед охотой. Амелия тоже все понимала. Она горестно съежилась на переднем сиденье около кухни, наблюдая за ними обоими.
Ричардс выпил еще две чашки кофе. Не очень-то помогло. Все труднее и труднее было сосредоточиваться и следить за картой и за бесстрастными сообщениями Холлоуэя о пути их незаконного полета.
Наконец, Ричардс ударил себя кулаком по тому месту, куда попала пуля. Боль была мгновенной и сильной, как ушат холодной воды в лицо. Из углов стиснутого рта вырвался свистящий, шипящий крик, похожий на стереозвук. Красная кровь из раны напитала его рубашку и потекла по руке. Амелия застонала.
— Через шесть минут мы будем пролетать Олбани, — сказал Холлоуэй. — Если вы выглянете, вы увидите — Олбани останется слева от нас.
— Расслабься, — сказал Ричардс сам себе. — Расслабься. Просто расслабься. Господи, когда же это кончится? Уже скоро. Было без пятнадцати восемь.
…Минус 020. Счет продолжается…
Его будто бы мучил дурной сон, кошмар, подкравшийся к нему из темноты и перешедший в его полудремлющий разум, даже скорее это было видение или галлюцинация.
Его мозг усиленно работал, сконцентрировавшись на одном уровне, пытаясь постичь проблемы навигации и одновременно не выпустить из виду постоянную угрозу в лице Маккоуна. С другой стороны, возникла какая-то другая темная сила. Что-то происходило там, в темноте.
Следите за ним.
Огромные, рокочущие сервомеханизмы ворочались в темноте ночи. Инфракрасные глаза горели и переливались неведомым спектром. Бледно-зеленый фосфоресцирующий свет циферблатов и мигающие радары.
Фиксируйте его.
По дорогам там, внизу, громыхали грузовики, а на треугольных платформах в трехстах километрах отсюда микроволновые тарелки дрожали в ночном небе. Нескончаемые потоки электронов вылетали на невидимых, как у летучих мышей, крыльях. Выброс, эхо. Мощный выброс сигнала и слабое воспоминание об образе, соединенное с ответным колебанием света, и отражение сигнала, смешенное на юг.
Они держат твердый курс?
Да. 320 километров южнее Ньюарка. Это скорее всего Ньюарк.
За Ньюарком следует Ред, это южнее Ньюарка.
Решение остается в силе?
Да.
Над Олбани мы его собьем.
Держись, парень.
Грузовики, громыхающие по закрытым городам, где люди выглядывают из крошечных окошек, и глаза у них полны страха и ненависти. Рев доисторических чудовищ в ночи.
Следите за ними.
Громоздкие ревущие машины проносятся мимо толстых остолопов, оставляя позади сверкающие сталью грузовики. Силосные ямы похожи на вход в преисподнюю. Выхлопы жидкого водорода растворяются в воздухе.
Следи за ними.
Мы следим.
Они движутся над Ньюарком.
Роджер, Спрингфилд. Держите связь.
Пьяницы, спящие в парке, испуганно проснулись от грохота проезжающих грузовиков и бессмысленно пялятся на лоскуты неба между плотно построенными зданиями. Их глаза туманны и воспалены, их губы источают слюну. Руки стиснуты в старческой мольбе к «ньюзи» защитить их от осенней прохлады, но «ньюзи» здесь больше не живут. Фри-Ви их всех убила. Фри-Ви правит миром. Аллилуйя. Богатые кварталы курят до отвала. Воспаленные глаза улавливают неведомый блеск мигающих огней. Там, высоко в небе. Вспышка, еще вспышка. Красная, зеленая, красная, зеленая. Грохот грузовиков истаял вдали, эхом отдаваясь то тут, то там в каменистых каньонах, как будто удары кулака. Пьяницы снова ложатся спать. С нытьем и мольбами.
Мы засекли их к западу от Спрингфилда. Зафиксируйте их координаты. Хардинг!
Слушаю!
Мы взяли их в кольцо.
Невидимые крылья летучих мышей подкрались в ночи, образуя сверкающую сеть над северо-восточной частью Америки. Отлажено функционировал сервомеханизм, контролируемый компьютерами «Дженерал Атомикс».
Ракеты приведены в боевую готовность. Они нацелились на тысячи целей, перемещаясь вслед за мигающими красно-зелеными огнями, украсившими небо. Ракеты походили на стальных змей с погремушкой, наполненной ждущим своего часа ядом.
