Ричардс видел все это, но не сдвинулся с места. Раздвоение сознания доставляло ему странное удовольствие. Эта раздвоенность была как безумие. Покрытый засохшей кровью палец перемещался по карте строго на юг. Вот юг Спрингфилда, запад, а теперь…
Держать их в поле зрения.
…Минус 019. Счет продолжается..
— Мистер Ричардс! — Слушаю.
— Мы миновали Ньюарк, штат Нью-Джерси.
— Да, — сказал Ричардс. — Я слежу, Холлоуэй?
Холлоуэй не ответил, но Ричардс знал, что он его слушает.
— Они все время держат нас на мушке, да?
— Да, — ответил Холлоуэй.
Ричардс взглянул на Маккоуна.
— Воображаю, как они совещаются, смогут ли пожертвовать своей лучшей ищейкой. Представь себе, что они решили эту проблему. В конце концов какие проблемы — натаскают новую ищейку.
Маккоун зарычал на него, но Ричардс подумал, что это был совершенно бессознательный жест, доставшийся Маккоуну от его предков, неандертальцев, которые скорее всего подкрадывались к своим противникам сзади с огромными камнями, а не бились с ними в честном и бесхитростном бою.
Представь себе, что они решили эту проблему. В конце концов какие проблемы — натаскают новую ищейку.
Маккоун зарычал на него, но Ричардс подумал, что это был совершенно бессознательный жест, доставшийся Маккоуну от его предков, неандертальцев, которые скорее всего подкрадывались к своим противникам сзади с огромными камнями, а не бились с ними в честном и бесхитростном бою.
— Когда мы сможем уйти из-под контроля, капитан?
— Уже не сможем. Во всяком случае не на южном направлении. Мы прорвемся к морю только после того, как пересечем буровые вышки в прибрежных водах Северной Каролины.
— А все, что к югу — это пригород Нью-Йорка?
— Да, можно сказать, что так, — сказал Холлоуэй.
— Благодарю.
Ньюарк распластался и выгнулся дугой под ними, как пригоршня дешевых украшений, небрежно валяющихся в черной бархатной шкатулке какой-нибудь дамы.
— Капитан.
Устало:
— Да.
— А теперь правьте на запад.
Маккоун вздрогнул, как будто его ткнули в спину. Амелия удивленно кашлянула.
— На запад? — переспросил Холлоуэй. Голос у него был несчастным и впервые испуганным.
— Вы хотите лететь в этом направлении. Мы попадем на малонаселенную территорию. Пенсильвания между Харрисбургом и Риттсбургом — это сплошные фермы. К востоку от Кливленда нет ни одного большого города.
— Вы, кажется, вырабатываете стратегию вместо меня, капитан?
— Нет, я…
— Правьте на запад, — отрывисто приказал Ричардс. Ньюарк закачался под ними.
— Ты сошел с ума, — сказал Маккоун. — Они нас взорвут.
— С тобой и пятью невинными людьми на борту? В нашей уважаемой стране?
— Это будет ошибкой, — хрипло произнес Маккоун. — Намеренной ошибкой.
— А ты что, не читал «Нэшнл Рапорт»? — спросил Ричардс, все еще улыбаясь. — Мы не совершаем ошибок.
Мы не совершали ошибок с 1950 года. Ньюарк исчез за крылом, его заменила тьма.
— Что-то ты больше не смеешься, — сказал Ричардс.
…Минус 018. Счет продолжается…
Через полчаса вновь раздался голос Холлоуэя. Он казался взволнованным.
— Ричардс, с нами связался Ред Хардинг и сообщил, что они собираются направить на нас интенсивное вещание. Из Федерации Игр. Мне сказали, что вам стоит подключиться к Фри-Ви.
— Спасибо.
Он оценивающе оглядел экран Фри-Ви и собрался было включить его, но убрал руку, будто переднее сиденье С вмонтированным в него экраном было обжигающе горячим. Его охватило странное ощущение ужаса и сознание того, что он где-то видел все это. Все это удивительно походило на то, что было вначале. Шейла с ее тонким утомленным лицом, а внизу, в холле — запах капусты, которую варила миссис Дженнер. Рев игр. «Через упорный труд — к богатству», «Поплавай с крокодилами». Стоны Кэти. Другого ребенка и быть не могло, даже если бы он мог все отыграть назад, избежать всего этого и вернуться к началу. Даже если бы это досталось неимоверной ценой.
— Включи, — сказал Маккоун. — Может, они собираются предложить нам… тебе… что-нибудь.
— Заткнись, — сказал Ричардс.
Он помедлил, позволив ужасному ощущению заполнить его, как тяжелой жидкостью. Странное ощущение предчувствия. Он был тяжело ранен. Его рана все еще кровоточила, он плохо держался на ногах, и ему казалось, что ноги существуют где-то далеко от него. Он не знал, хватит ли у него сил решить этот ребус, когда придет пора.
Ричардс хмыкнул, снова наклонился вперед и нажал кнопку Вкл.
Ричардс хмыкнул, снова наклонился вперед и нажал кнопку Вкл. Фри-Ви немедленно развернула перед ними свою яркую, четкую, усиленную специальным сигналом жизнь. Лицо, заполнив собой весь экран, было очень черным и до боли знакомым. Это был Дэн Киллиэн. Он сидел за украшенным эмблемой Игр столом красного дерева, сделанного в форме почек.
— Привет, — тихо сказал Ричардс.
Он чуть не вывалился из кресла, когда Киллиэн поднял глаза, усмехнулся и ответил:
— Приветствую вас, мистер Ричардс.
…Минус 017. Счет продолжается…
— Я не имею возможности вас видеть, — сказал Киллиэн, — но могу вас слышать. Ваш голос транслируется через передающее устройство, что находится на камбузе. Мне сказали, что вас подстрелили.
— Ну, это не совсем правда, — ответил Ричардс. — поранился, пробираясь через леса.
— А, да, — сказал Киллиэн. — Знаменитое путешествие по лесу. Бобби Томпсон увековечил его в эфире как раз сегодня вечером — приобщив к вашей нынешней эпопее, разумеется. Завтра эти леса будут заполнены людьми, ищущими лоскутки вашей рубашки или даже гильзы.
— Какой кошмар, — сказал Ричардс. — Что-то вы фальшивите.
— Вы, Ричардс, самый сильный участник Игры, который когда-либо был. Благодаря сочетанию везения — искусности, вы, определенно, величайший игрок. Вы достаточно значительны, чтобы мы могли предложить вам одну вещь.
— Предложить мне что? Прогреметь по телевидению на всю страну в роли расстрелянного?
— Угон самолета — эффектный, но самый глупый вашей ситуации шаг. И знаете почему? Потому что впервые рядом с вами нет ваших. Они остались на земле: и даже эта женщина, которая вас выгораживает. Вы можете считать, что она заодно с вами. Она сама даже может так считать. Но это не так. Здесь, наверху, вас. Ричардс, окружают только наши люди. Вы уже почти мертвец. Наконец-то.
— Мне много раз уже так говорили, а я все живу и живу.
— Последние два часа вы живете лишь постольку поскольку это нужно Федерации Игр. И в частности — мне. Именно я настаивал предложить вам одну вещь. Мне препятствовала старая гвардия — такие вещи никогда не делались. Но я настоял на своем. Так вот, ты спрашивал меня, кого ты можешь погубить, пробираясь с автоматом в руках. Один из тех, кого ты можешь погубить, буду я. Ричардс, вы удивлены?
— Пожалуй. Я-то думал, что ты — просто домашний ниггер.
Киллиэн откинул голову и захохотал, но смех его звучал принужденно — это был смех человека, поставившего на карту все и работавшего с большим напряжением.
— Излагаю суть дела, Ричардс. Лети на своем самолете в Хардинг. В аэропорту тебя будет ждать «Лимузин» от Федерации. Будет сообщено о твоей якобы казни. А ты вступишь в нашу команду.
Маккоун задохнулся от ярости:
— Ах ты, ублюдок черный!
Амелия Вильямс выглядела ошеломленной.
— Отлично, — сказал Ричардс. — Я хорошо знаю ваши штучки, но это здорово. Какой бы из вас, Киллиэн, получился продавец подержанных машин!
