Ричардс почувствовал к ней жалость. Это было мимолетное чувство, но это был максимум, на что он был способен.
— Мистер Ричардс, — из переговорного устройства послышался голос Холлоуэя.
— Слушаю.
— Мы… можем взлетать?
— Да.
— Тогда я отдаю распоряжение убрать трап и задраить люки. Не беспокойтесь на этот счет.
— Отлично, капитан. Благодарю.
— Вызвав сюда женщину, ты тем самым угробил себя. Ты это понимаешь? — Казалось, что Маккоун улыбается и хмурится одновременно, он производил впечатление параноика. Он сцеплял и расцеплял пальцы.
— Ну и что? — мягко спросил Ричардс. — А поскольку ты никогда не делаешь ошибок, ты, конечно же, нападешь на меня, прежде чем мы взлетим. Таким образом ты окажешься вне опасности и прослывешь героем, благоухающим, как роза, правильно?
Маккоун издал тихое рычание, а потом сжал губы так, что они побелели. Он не сдвинулся с места. Самолет дрожал все сильнее, по мере того, как моторы набирали оборот.
Кто-то захлопнул дверь в отделении для второго класса, и шум неожиданно прекратился. Прильнув к иллюминатору со стороны порта и всмотревшись, Ричардс увидел, что экипаж буквально скатывает трап внутрь. Теперь мы все взошли на эшафот, подумал он.
…Минус 026. Счет продолжается…
На правом экране загорелась надпись «ПРИСТЕГНУТЬ РЕМНИ/НЕ КУРИТЬ».
Самолет начал медленно разворачиваться. Все свои знания о самолетах Ричардс почерпнул из канала Фри-Ви и из книг, из этих модных приключенческих и фантастических книг, но он всего лишь второй раз в жизни находился в самолете, поэтому перелет из Хардинга в Нью-Йорк представлялся ему сущим пустяком. Дрожание под ногами еще более усилилось и внушало беспокойство.
— Амелия!
Она медленно подняла на него глаза, ее лицо с дорожками слез выглядело опустошенным. «А?» Она говорила хрипло, ошеломленно, губы ее пересохли. Она словно забыла, где находилась.
— Пройди вперед. Мы взлетаем. — Он посмотрел на Маккоуна. — А ты иди куда хочешь. Ты совершаешь побег вместе со мной. Не вздумай сговариваться с экипажем.
Маккоун ничего не ответил и сел у занавески, отделяющей первый класс от второго. Потом, видимо, передумав, он рванулся в соседний отсек и исчез.
Ричардс приблизился к женщине, хватаясь за спинки кресел для поддержки.
— Я предпочитаю сидеть у окна, — сказал он. — Я всего раз в жизни летал на самолете. — Он попытался улыбнуться, но она не реагировала, тупо уставившись на него.
Он опустился в кресло, она села рядом. Она пристегнула его ремнем, чтобы ему не пришлось вынимать руку из кармана.
— Ты как дурной сон, — сказала она. — Как бесконечный кошмар.
— Прости.
— Я не… — начала было она, но он закрыл ей рот рукой и покачал головой. Он одними губами произнес слово — нет, чтобы она увидела.
Все дрожало, турбины ревели, самолет разворачивался по направлению ко взлетной полосе, словно неуклюжая утка, спускающаяся к воде. Он был таким огромным, что Ричардсу казалось: они стоят на месте, а земля двигается.
Может, это все мне только кажется, мелькнула у него безумная мысль. Может, они установили в иллюминаторах стереопроекторы и… Он оборвал эту мысль.
Вот они уже миновали рулежную дорожку, и самолет тяжело развернулся вправо. Они неслись под прямым углом ко взлетной полосе, проехав полосы 3 и 2. Потом повернули влево и на секунду замерли. Холлоуэй выразительно сказал из кабины:
— Взлетаем, мистер Ричардс.
Поначалу самолет медленно двигался, со скоростью авиакара, потом возник кошмарный рев и Ричардсу захотелось завопить от ужаса.
Его прижало к мягкой спинке сиденья, взлетные огни снаружи вдруг начали проноситься со все возрастающей скоростью. Кустарник и чахлые деревца на пустыре, залитый восходящим солнцем горизонт неслись прямо навстречу им. Моторы все набирали и набирали обороты. Пол снова начал вибрировать.
Он вдруг понял, что Амелия Вильямс обеими рукам держится за его плечо, а лицо ее перекосилось в гримас ужаса и отчаяния.
Боже милостивый, она тоже никогда не летала!
— Мы летим, — сказал он. Он понял, что уже давно это повторяет и не может остановиться. — Мы летим. Мы летим.
— Куда? — прошептала она.
Он не ответил. Он только сейчас начал это понимать.
…Минус 025. Счет продолжается…
Два солдата на посту у восточного входа в аэропорт наблюдали, как огромный лайнер вырулил на взлетную полосу, набирая скорость. Его огни замигали оранжевым и зеленым в темноте, и вой его моторов больно ударял по барабанным перепонкам.
— Он летит. Господи, он летит.
— Куда? — спросил другой.
Они смотрели на темный силуэт, отделявшийся от земли. Его моторы издавали странный тихий звук, похожий на звук артподготовки холодным утром. Он круто поднялся в высоту, такой же реальный, как кусок масла на тарелке, и одновременно невероятный в своем полете.
— Думаешь, у него есть эта штука?
— Черт возьми, откуда я знаю?
Рев мотора доносился до них все слабее и слабее.
— Думаешь, у него есть эта штука?
— Черт возьми, откуда я знаю?
Рев мотора доносился до них все слабее и слабее.
— Одно тебе скажу… — Тот, первый, отвел взгляд от исчезающих в темноте огней и приподнял воротник: — Здорово, что эта сволочь убралась вместе с ним. Этот Маккоун…
— Можно личный вопрос?
— Если только я могу не отвечать.
— Ты хотел бы увидеть, как он выдернет кольцо?
Солдат долгое время молчал. Гул мотора становился все тише и тише, пока не смолк совсем, заглушенный стуком сердца.
— Да.
— Ты думаешь, он это сделает?
Темноту осветил полумесяц улыбки.
— Приятель, представляешь, какой это будет потрясающий взрыв?
…Минус 024. Счет продолжается…
Земли под ними больше не было видно. Ричардс с интересом глядел в окно, не в силах оторваться от этого зрелища; весь свой тот, первый полет, он проспал, словно ожидая этого, второго. На горизонте потемнело небо, приобретя оттенок средний между бархатно-синим и черным. Застенчиво мерцали звезды. На западе, на линии горизонта о существовании солнца напоминала только ярко-оранжевая линия, совершенно не освещающая темную землю там, внизу. Там, где по его предположениям должен был находиться Дерри, виднелись очажки света.
— Мистер Ричардс?
— Слушаю вас. — Он вскочил с кресла, как будто его ударили.
— Мы сейчас вошли в контролируемую зону. Это означает, что мы описываем огромный круг над аэропортом Войт. Какие будут указания?
Ричардс задумался. Придется играть до конца.
— Какова минимальная высота полета у этой штуки?
Там долго совещались.
— Минимум — 600 метров, — осторожно сообщил Холлоуэй.
— Это, конечно, в нарушение Закона Северных Штатов об авиации, но…
— Это неважно, — сказал Ричардс. — В некотором роде мне придется положиться на вас, мистер Холлоуэй. Я мало что смыслю в летном деле и уверен, что вы на этот счет проинструктированы. Но прошу вас не забывать, что люди, замышляющие разбомбить меня, все находятся на земле и вне опасности. Если вы обманете меня насчет чего-нибудь, и я об этом узнаю…
— Никто из экипажа не собирается вас обманывать, — сказал Холлоуэй. — Мы заинтересованы лишь посадить эту штуку так же успешно, как подняли в воздух.
— Ладно. Хорошо. — Он принялся размышлять. Амелия Вильямс безучастно сидела рядом с ним, сцепив руки на коленях.
— Тогда летим на запад, — коротко произнес он. — На высоте 600 метров. Только, пожалуйста, называйте те места…
