Он упал на тело Холлоуэя и лежал на нем, внезапно чувствуя, что засыпает. Немного поспать. Да. Лишь минутку. Слишком тяжело подняться. Отто, мурлыкающий что-то, напевал укачивающую, усыпляющую колыбельную. Ш-ш-ш. Овечки на лужайке, корова в поле.
Он поднял голову — невероятное усилие: его голова была стальной, чугунной, свинцовой — и посмотрел на сдвоенные рычаги управления, продолжающие свой танец. За ними в плексигласовом иллюминаторе Хардинг. слишком далеко. Он на сеновале, в глубоком сне.
…Минус 004. Счет продолжается…
Радио беспокойно выкрикивало: — С-1-9-8-4, вы слышите меня. Вы идете слишком низко. Отвечайте. Отвечайте. Нужно ли нам включать Контроль управления? Отвечайте. Отвечайте. Отв…
— Заткнись, — прошептал Ричардс. Он начал ползти к ныряющим, раскачивающимся рычагам управления. Педали опускались и поднимались. Рули щелкали. Он закричал, почувствовав новую вспышку жуткой боли. Петля кишок зацепилась за подбородок Холлоуэя. Он пополз назад. Освободил их. Снова полз.
Его руки ослабли и некоторое время он поплыл в невесомости, уткнувшись носом в мягкий ворсистый ковер. Он оттолкнулся от пола и вновь пополз.
Забраться в кресло Холлоуэя было все равно, что подняться на Эверест.
…Минус 003. Счет продолжается…
Это здесь. Огромный, квадратичный и выпирающий в ночное небо силуэт. Лунный свет сделал его похожим на мраморный.
Ричардс немного повернул штурвал. Пол упал влево. Ричардса бросило в сторону, и он едва не вывалился из кресла. Он повернул штурвал назад, но слишком резко, и пол наклонился вправо. Горизонт шатался как сумасшедший.
Теперь педали. Так. Уже лучше. Он осторожно толкнул штурвал от себя. В одно мгновение цифры на циферблате перед его глазами изменились от 2000 до 1500. Он отпустил штурвал. Еще немного, и он уже ничего не будет видеть. Правый глаз уже практически отключился. Странно, что глаза отключаются поодиночке.
Он вновь надавил на штурвал. Сейчас казалось, что самолет плывет в невесомости. Цифры на датчике скользили с 1500 на 2000 и даже до 900. Он потянул штурвал назад.
— С-1-9-8-4, — сейчас голос был очень встревоженным — Что случилось? Отвечайте!
— Поори еще, приятель. — прохрипел Ричардс.
…Минус 002. Счет продолжается…
Огромный самолет шел своим курсом через ночь, как осколок льда, и сейчас Ко-Оп Сити раскинулся под ним как труда разломанных картонных коробок. Он шел на него, прямо на Здание Игр.
…Минус 001. Счет продолжается…
Какой-нибудь свихнувшийся наркоман, стоящий в дверном проеме, смотрел вверх и думал, что перед ним галлюцинация, последнее наркотическое видение, спускающееся, чтобы унести его на Главные атомные небеса, наверное, где еда бесплатна, и под каждой кучей скрывался термоядерный реактор.
Рев моторов заставлял людей выбегать из дверей, их лица тянулись вверх, как бледные языки пламени. Витрины магазинов звенели и обрушивались внутрь. Ветер, поднятый самолетом, гнал мусор по сточным канавам в сторону трущоб. Полицейский выронил свою рацию и, закрыв голову руками, кричал и не слышал своего крика.
Самолет продолжал падать, и сейчас он двигался над крышами как парящая серебряная летучая мышь, его правое крыло прошло мимо магазина Триумфальная Колонна в каких-то 12 футах.
Самолет продолжал падать, и сейчас он двигался над крышами как парящая серебряная летучая мышь, его правое крыло прошло мимо магазина Триумфальная Колонна в каких-то 12 футах. Повсюду над Хардингом передачи Фри-Ви прекратились из-за экранирования, и жители смотрели на молочно-белые экраны с тупой, боязливой недоверчивостью. Гром заполнил Мир.
Киллиэн оторвался от своих бумаг и посмотрел в огромное окно, которое являлось одной из стен его кабинета.
Мерцающая панорама города от Южного Города до Полумесяца исчезла. Все окно занимал приближающийся реактивный самолет «Локхид-Тристар». Его бортовые огни загорались и гасли, и только одно мгновение, одно безумное мгновение, Киллиэн, к своему ужасу и удивлению, смог разглядеть Ричардса, смотрящего на него. Его лицо было измазано кровью, его черные глаза горели дьявольским огнем. Ричардс улыбался. И грозил ему пальцем.
— Господи, — это было все, что успел вымолвить Киллиэн.
Сейчас огромный ревущий самолет пересекал пролив, вероятно, поддерживаемый в воздухе рукой Господа.
…000…
Слегка накренившись, «Локхид» намертво врезался в Здание Игр на высоте трех четвертых от полной высоты здания. Его баки были еще более чем на четверть полны. Его скорость была чуть больше 500 миль в час.
Взрыв невероятной силы осветил ночь, как гнев Божий, и огненный дождь обрушился на город.
