— Кто здесь? — Иоанн повернулся и столкнулся взглядом с портретом Эрасти. Нет, не с портретом. Святой стоял у стены, на которой висела картина, но на полотне осталось лишь открытое окно, за которым гас осенний день и стена комнаты, обитая золотистым шелком. Потрясенный настоятель сделал запоздалую попытку опуститься на колени, но горячая (он почувствовал ее жар сквозь тонкую холстину) рука Эрасти легла ему на плечо.
— Не нужно становиться на колени. Ты не раб, я не господин. Настоятель построенной в мою честь обители, выслушай меня и начинай действовать. Это, — Эрасти обвел рукой висящие на стене картины, — должно вернуться в Кантиску в ночь перед Светлым Рассветом. Даже если тебе придется пожертвовать душой, даже если понадобится сжечь половину Святого Города, в Светлый Рассвет, не раньше и не позже, они должны быть в Центральном Храме. Пока это не будет исполнено, никто не должен знать, ЧТО и КУДА ты везешь. Если ты ошибешься, то, что ты видишь на одной из картин, может стать правдой, а теперь ступай, и да пребудет с тобой то, что даст тебе силы!
На негнущихся ногах Иоанн направился к выходу и… проснулся. Он лежал в собственной постели, и за окном занимался рассвет. Голова клирика была удивительно ясной, он слово в слово помнил свой сон и ничего не понимал. Что это было? Безумие? Происки Антипода? Или с ним действительно говорил святой Эрасти? После утренней службы он спустится вниз, нужно убедиться, что там все, как всегда.
Владыка торопливо оделся и лишь потом бросил взгляд на Вечноцветущий посох. К двенадцати дивным серебристым цветам добавился еще один, выросший и распустившийся за ночь. И был этот цветок ярко-алого цвета, цвета крови, бегущей от сердца…
НЭО РАМИЭРЛЬ
Облегчения, отразившегося на лице Норгэреля, с лихвой хватило бы на сотню морячек, дождавшихся застегнутых хъелой мужей. Отчего-то эта мысль ужасно рассмешила Нэо, но вместо смеха с губ сорвался кашель. Нэо кое-как утер черную кровь, и ему от этого опять стало смешно. Вот так и сходят с ума…
— Теперь твой черед со мной возиться, Норгэрель… Погоди… Ройгу! Где он?!
— Ройгу больше нет, но… Как мы и думали… Лебеди погибли…
Нэо рывком сел, пытаясь вопреки зверской боли привести в порядок мысли. Разорванное защитное Кольцо, сила Бездны, прыжок со спины лльямы на спину Ройгу, скачки сквозь пылающий лес, огненные птицы… Кем он был? Что с ним сталось? Как он попал в покои Эмзара?!
— Норгэрель, я помню только Ройгу, если это был он, и бой… Он не мог прийти один. Звездный Лебедь, я совсем забыл… — Нэо торопливо закрыл глаза ладонями.
— Не надо, — голос бывшего сородича дрогнул, — ты вернулся из Бездны, ты опять один из нас.
Нэо не поверил, потому что себя прежним не чувствовал, хотя, может быть, Ройгу потушил в нем Пламя Бездны… Потушил?! Волчонка! Узнав о гибели своего клана, пристало ли горевать о маленьком чудище, только вот сердцу не прикажешь, по ком плакать. Гадать было еще хуже, и Роман торопливо спросил:
— Где лльяма?
— Отлеживается на пожаре. Ей здорово досталось, но, кажется, обошлось. Она снова такого роста, как всегда, и все время вертится.
— Пожар далеко?
— Близко, но идет в другую сторону. Возле Вархи вы все уже сожгли. Лес горит, но снега много, он скоро остановит огонь. Ты можешь встать?
— Это нужно? Тогда могу. Где… все?
— Ларрэн и Аддари с мертвыми. Мы перенесли всех, кого нашли, в Зал Совета.
— Сколько же я пролежал?!
— С конца ночи до середины следующей.
Нэо торопливо вскочил, острая боль пронзила колено, но он удержался и от крика, и от падения. Попытался вспомнить исцеляющее заклятие, но память словно бы выжгло.
Попытался вспомнить исцеляющее заклятие, но память словно бы выжгло. Ничего, можно и потерпеть, Рене терпит и не такую боль. Как давно он не был в этой серебристой комнате, с тех самых пор, как повез Норгэреля на Седое поле.
Вот ты и дома, Нэо Рамиэрль, бард Роман Ясный, исчадие Бездны…
— Мы странно вернулись, — шепнул Норгэрель, помогая Нэо удержаться на ногах, — странно и страшно.
— Странно, что здесь все уцелело.
— Разрыв был с другой стороны, ты приказал нам развернуть пламя… Там были… — сын Ларрэна запнулся, не зная, как назвать адептов Ройгу, но людьми он их называть не хотел, — трое… Не ушел никто.
— Хоть бы ты не ошибся! Пусти меня, я пойду сам. Неужели вы не могли меня поднять раньше?!
— Мы боялись навредить тебе… Ты же…
— Ах да… Не знаю, что меня чуть не убило: Ройгу или Свет.
С лестницы ему удалось спуститься без посторонней помощи. На снегу лежали длинные тени, Гана мирно спала подо льдом, деревья тянули к изящным постройкам обнаженные ветви, было мучительно тихо и только вдалеке мерцало зарево пожара. Месяц Сирены или самое начало месяца Агнца какого-то года от Великого Исхода и первый день первого месяца первого года от гибели не предавших Тарру эльфов. Если б Эмзар знал что Варха взята, Гридэтара убит, а его заклятия уничтожены! Но он не знал и не мог знать.
Судьба посмеялась над всеми. Над ройгианцами и их богом, прорвавшимися сквозь смерть навстречу смерти, над эльфами, умиравшими, но не гасившими Кольца, сила которого могла их спасти, и над теми, кто ждал внутри крепости, не рискуя причинить зла стражам Вархи! И что теперь думать о том, что бы было, решись они разорвать Кольцо изнутри! Быть может, кто-то и уцелел, а так…
Рамиэрль был уверен, что последним погиб Эмзар, он всегда был упрям. Кто-то наверняка молил короля развернуть огонь и погнать на врагов или хотя бы ослабить барьеры, но Снежное Крыло выдержал. Он был бы прав, будь в Вархе все по-прежнему, и он смертельно ошибся…
Двери Зала Совета были распахнуты настежь, Аддари позаботился зажечь свет, показавшийся непривычно желтым. Солнечный принц с горечью развел руками — он понимал, что здесь все должно быть иначе, но янтарная магия Львов отличалась от сапфировой волшбы Лебедей. Теплое золотое сияние заливало просторную комнату. Мертвые лежали вдоль стен — каждый под символом своего Дома. Нэо знал всех, но видел только Эмзара. Если бы не длинные темные волосы и отсутствие бороды, можно было б поклясться, что это Рене, вернувшийся с Порога. Рядом привалился к стене Ларрэн, походивший на Ушедшего куда больше мертвого повелителя Лебедей. Нэо тихо подошел к ним и опустился на пол — долго стоять он еще не мог.
— Вот мы и вернулись. — Что он мог еще сказать?
— Да, и вовремя.
— Вряд ли вовремя…
— Вовремя, — повторил Ларрэн, — вы уничтожили не только зло Вархи, но и Ройгу. Случись иначе, два зла — древнее и пришлое — продолжали бы грозить Тарре. Дети Звезд искупили свой грех перед этим миром или почти искупили. Прости, что говорю такие слова, Нэо, но Уводящая освобождает и от ложной скромности, и от ложной гордости. А теперь мы должны исполнить свой долг, Король Лебедей!
Разведчик вздрогнул, поняв, что Лунный Король обращается к нему. Он, Рамиэрль, глава дома Розы клана Лебедя, пережившего Разлуку, сын Астена Кленовой Ветви, племянник и наследник Эмзара Снежное Крыло, вступал на призрачный трон. Король без королевства, без подданных, без власти. Талисман клана разрушен в Войну Оленя, в мире Тарры, кроме него, остался, если остался, лишь один Лебедь — Клэри, но война по-прежнему идет…
