— Ваши потери, барон, не менее невосполнимы, — перебила баронесса. — Я благодарю вас за сочувствие, но я из тех неправильных женщин, которые топят горе в делах.
— В этом вы не одиноки. Сигнора, я вынужден начать разговор с вопроса, который может показаться вам странным, но, поверьте, это очень важно. Я доверил Эгону Фарни одну вещь, представляющую огромную ценность. Смело скажу, что от нее зависит судьба Арции. К сожалению, я просил барона хранить все в тайне. Это небольшая шкатулка, украшенная перламутром. Сигнора Клотильда, помогите мне ее найти.
— Я догадывалась, о чем вы спросите, — послышался шорох и шелест разворачиваемого шелка, — вот она. Я знаю, что в ней. Мой, — Клотильда слегка запнулась, — покойный муж рассказал о ней сразу же, но он ее не открывал.
— Понимаю, ее открыли вы после его смерти.
— Нет, барон, ее открыл тот, кому по праву принадлежит ее содержимое, вернее, его часть.
— Моя сигнора!
— Шарло, — громко позвала Клотильда, — иди сюда!
Рафаэль взглянул на побледневшего мальчика и встал. В Охотничью комнату они вошли вдвоем.
— Рад вас видеть, сигнор Крэсси.
— Рито… Этого не может быть…
— Но это так. Я жив, и я здесь.
— Что ты жив, мы знаем… Ты отомстил этому ублюдку, про твои столичные похождения прямо-таки легенды рассказывают, но как ты очутился здесь?!
— В Гран-Гийо сошлось слишком много тропинок. Я понимаю, что вы поражены, но сейчас вы поразитесь еще больше.
— Добрый день, сигнор Крэсси, — Шарло даже здоровался так, как отец.
Люсьен не ответил, застыв наподобие статуи, изображающей негаданную радость.
— Сигнор, — виконт Тагрэ улыбнулся, — вы меня узнаете? Это и вправду я, просто у меня волосы короткие. Это из-за краски, которую мы решили срезать.
Это из-за краски, которую мы решили срезать.
— Монсигнор, — барон опустился на колени, подозрительно шмыгнув носом, — может ли такое быть?!
— А вот этого не надо, — Шарло бросился к Крэсси, вынуждая его подняться, — я не король, я просто Шарло Тагрэ. Я очень рад вас видеть, а вот отец рассердится, если вы встанете перед ним на колени.
— «Рассердится»?! — барон уже ничего не понимал, вернее, понимал, но боялся поверить. — «Рассердится»?! Так Александр… его не…
— Сандер жив, — твердо сказал Рафаэль, — хоть мы не знаем, где он теперь. Его… его оглушило в бою, но Садан вынес всадника из схватки на опушку Гразского леса. Его подобрала и выходила какая-то колдунья. Зиму Александр провел у нее на болотах, я там был и видел следы подков Садана. Потом они вдвоем куда-то ушли.
— Куда?!
— Где бы он ни был, он делает то, что нужно.
— А нам следует брать с него пример, — вмешалась Клотильда. — Я понимаю, Люсьен, что на вашу голову свалилось слишком много тайн, но они, как ни странно, радостные. Давайте уж я расскажу вам все.
— Все?! Моя сигнора…
— С вашего позволения, Клотильда аре Тагэре аре Фарни. Я — та самая женщина, на которой в юности женился Филипп Тагэре.
Люсьен Крэсси стойко перенес и этот удар, хотя Рито на мгновение показалось, что бедняга вот-вот хлопнется в обморок.
— Тильда! — не выдержал Шарло. — Значит, ты нам не чужая? Как хорошо!
— И правда хорошо. Я очень люблю вашего отца, хотя по-настоящему говорила с ним всего лишь раз. У него лучшее сердце в Арции!
— Это точно… Ваше Величество, — пробормотал Крэсси, — а Филипп, не тем будь помянут, дураком оказался. Редким.
— Не надо об этом. Я сказала о себе правду по одной-единственной причине. Я — живое опровержение навороченной Тартю и его покровителями лжи. У меня сохранились ВСЕ доказательства. Я молчала, когда на троне сидел мой, скажем так, супруг, так как ни к чему хорошему мое появление не привело б. Я молчала, когда корона перешла к Александру — у меня была дочь, а не сын, и лучшего короля, чем младший из Тагэре, нельзя было и пожелать. Но я не позволю ублюдку и детоубийце корчить из себя государя! Отныне я — Клотильда Тагэре из дома Лагаров, вдовствующая королева Арции, и я не успокоюсь, пока в Мунт не вернется настоящий король.
— Святой Эрасти, — пробормотал Крэсси, — в один день и в один час я… Я узнал, что мой король жив, нашел законного регента Арции, вдовствующую королеву и сына короля.
— Катрин тоже здесь, — улыбнулась Клотильда, — а также наши друзья. Брат калифа Наджеда, принц Яфе и инок обители Святого Эрасти Гидалского, посланного отцом настоятелем на помощь Александру. Барон, мне кажется, вам следует выпить!
2896 год от В.И.
18-й день месяца Волка
ТАЯНА. ВЫСОКИЙ ЗАМОК
Клэр въехал в Арсенальный двор Высокого Замка в то мгновение, когда Последний из Королей снял со спины коня высокую женщину с роскошными светлыми косами. Эльфу показалось, что он бредит, но все было именно так, как было. Колдунья из Гразы, спасшая Александра Тагэре и ставшая его возлюбленной, была Герика Годойа, Эстель Оскора. Теперь многое становилось ясным — и чудесное спасение короля, и потерянный след, и дорога через Тахену, но как Геро могла предать Рене ради кого бы то ни было! Александр достоин любви, как никто другой, и все равно это предательство.
Влюбленные почувствовали на себе чужой взгляд и обернулись. Да, они любили друг друга, в этом не было никаких сомнений! Темная Звезда не лгала Последнему из Королей и не жалела его, она ему принадлежала, а он — ей.
Клэр мысленно поблагодарил Звездного Лебедя за то, что возвращается в Варху. Если б его дорога по-прежнему сплеталась с дорогой Рене, она была бы полна сомнений.
Эльф спрыгнул с коня и пошел навстречу улыбающемуся Александру. Он ничего не знал, иначе никогда не коснулся бы чужой подруги. Вся вина лежит на Геро, которую придется называть Ликией и с которой придется говорить, как с чужой. Женщина стояла у крыльца, не пытаясь ни скрыться, ни подойти. Она всегда была смелой и всегда давала другим право выбора. Если б не Рене! Клэр Утренний Ветер обнял Александра Тагэре.
— Да пребудет с тобой Звездный Свет, эмико, — Эмзар шлет тебе привет и правду об Арции.
— Спасибо тебе, — просиял глазами Сандер, — я думаю о доме меньше, чем должен, но я слишком счастлив.
— Твое счастье вряд ли помешает твоему долгу. Твою подругу, я слышал, зовут Ликия?
— Да, она будет рада встрече.
Они с Герикой заговорили, как чужие. Эльф старался скрыть свои чувства, но Геро все поняла. Ради Александра лгали оба, и это у них выходило отлично. В Убежище Клэр славился своей правдивостью, но жизнь разведчика учит лжи. Пришли Гардани — Анджей, Ежи и Стефан, а Герика-Ликия попрощалась, не желая мешать мужскому разговору. Утренний Ветер проводил ее взглядом. Мы не властны ни в нашей памяти, ни в нашем сердце. Рыцарь Осени не вправе судить Темную Звезду, но должен ли он рассказать ей о Рене? И как теперь смотреть в глаза Рене, если их тропы вновь сойдутся?
Скиталец исчез, как и собирался, но разведчиком Клэр быть не перестал, он поклялся, что, как бы ему ни хотелось рисовать, не бросит меч, коня и дорогу…
Рыцарь Осени медленно и спокойно рассказывал новости. Тодор Фронтерский с позором выставил посланцев Тартю, пытавшихся стравить его с Гварой и Наботом.
В Тагэре, Мальвани и Эстре зреет бунт, но остальная часть Арции покорилась. Люди боятся, страна наводнена «краснопалатниками» и циалианскими прихвостнями, без которых Пьер Тартю не может жить. Узурпатор больше не пытается мягко стелить и дерет шкуры со всех — от крестьян до нобилей. Исключение составляют лишь клирики, чиновники и новые гвардейцы.
