— У тебя свободно, Николаич? — для проформы поинтересовался Кузнецов.
— А? Это ты, Юрич? Садись, конечно…
Кузнецов опустил поднос и присел.
— Чего это ты такой озабоченный?
— Да-а… чертовщина какая-то!
— Чертовщина?
— Нуда… понимаешь, служебное расследование провожу. Курьер тут у нас на маршруте на полтора часа опоздал. Ну, вроде как все понятно — доложи рапортом, подтверди причины, получи против шерсти и служи спокойно дальше. Тем более — спецкараул, не игрушки. Вне графика шел. Ясно же, что на дурачка не скосишь, всяко проверять будут. А он, дурилка, уперся — ничего не знаю, нигде не задерживался, от маршрута не отклонялся. Вот на меня служебное расследование и повесили…
— И что?
— Да фигня какая-то получается, — вздохнул приятель, — чертовщина, как я тебе и сказал.
— То есть?
— Ну… пробили маршрут. И оказалось, что как раз в ту ночь, когда он был на маршруте, зафиксированы еще подобные случаи. Причем именно на Киевке. Патрульный экипаж ГИБДД хрен знает сколько времени добирался до места ДТП. И карета «скорой помощи» тоже. Там даже скандал был. Одна из пострадавших прям там и родила, пока они ехали… Потом пожарный расчет — та же картина. В Спас-Загорье дача сгорела дотла. Хозяин в суд подал. На «ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей»… Да и в журналах учета на Балабановском и Детчинском постах те самые полтора часа — практически дыра. То есть если обычно через них в это время проходит около двадцати — тридцати машин, то в ту ночь — одна-две. И только лишь в эти полтора часа. А затем снова среднестатистический поток пошел… Вот голову и ломаю, чего мне в заключении писать?
Кузнецов пожал плечами и отправил в рот ложку борща.
А затем снова среднестатистический поток пошел… Вот голову и ломаю, чего мне в заключении писать?
Кузнецов пожал плечами и отправил в рот ложку борща.
— Даже не знаю, что тебе и посоветовать.
Товарищ уныло кивнул, а затем, вздохнув, поднялся.
— Да уж, если подобную чертовщину написать, то как бы того… на обследование не послали. Пойду, поговорю с курьером. Может, придумаем чего…
С мэрией вопрос о продлении работ решился довольно быстро. Все знали, что Юрий Михайлович неровно дышит к археологическим раскопкам. Ходили слухи, что его тайно лелеемой мечтой было разом увеличить возраст города лет этак на сто, а то и поболее. И обскакать Казань, которая одним махом скакнула в тысячелетний юбилей. Это, прямо скажем, вполне имело шансы на успех. Ибо до сих пор возраст Москвы считали от первого упоминания ее в летописи. А заложить город или хотя бы некое поселение на кремлевском холме могли задолго до того момента, как до летописца дошли слухи о князе Юрии, посетившем одну из своих вотчин…
Следующие несколько дней прошли в повседневной суматохе. И только в пятницу полковник выкроил время, чтобы исполнить обещание и посетить рабочее место профессора. Не то чтобы в этом была такая уж служебная необходимость, но полковник привык серьезно относиться к своим словам. Если что-то обещал — то приложи все усилия, чтобы сделать…
Выйдя из служебной «Волги», притормозившей у выгоревшей армейской палатки, он откинул полог и шагнул внутрь. Остановившись, Алексей Юрьевич дал глазам привыкнуть к полутьме, затем кивнул дюжему охраннику, сидевшему на табурете у центральной опоры. Охранник был из их конторы. Поскольку обнаруженные ходы вели в самую сердцевину кремлевского холма, следовало исключить возможность того, что там будет шляться кто не попадя.
— Ну, как тут?
— Все в порядке, товарищ полковник, — энергично кивнул охранник.
— Где все?
— Так это… — охранник покосился в сторону провала, зиявшего в дальнем углу палатки, — внизу все. Как с утра спустились, так и не поднимались еще. Даша, ну, лаборантка, только вылезала. Часа три назад. За обедом бегала. Хотя какой там обед — колбаса, батон да корейские салаты…
В этот момент из провала послышались звуки осыпающейся земли, затем натужное кряхтение профессора, и спустя несколько мгновений, появился и он сам. Профессор выбрался наружу, держа в руках какую-то странную конструкцию. Что-то вроде массивной литой подставки. Профессор бухнул ее на стол, застеленный замызганными газетами.
— Уф-ф, о-о, Алексей Юрьевич, как прекрасно. Вы будто чуяли.
— Добрый день, Петр Израилевич. Новая находка?
— Да, и какая! Могу сказать, что… наша работа как минимум полностью окупилась.
— Вы нашли библиотеку?
Профессор вздохнул.
— К сожалению, нет. Хотя… продолжаю надеяться, что мы на верном пути. Обвалы мешают, а широкомасштабные раскопки пока невозможны… Но зато вот, полюбуйтесь.
— Что это?
— Я думаю не меньше пуда чистого золота.
Кузнецов с удивлением воззрился на подставку.
— Золота?
— Ну да. Там еще ларец, украшенный драгоценными камнями. Даша тащит. Правда, он не в очень хорошем состоянии.
Полковник медленно кивнул.
— Ларец… пуст?
— К сожалению, да.
И можно только догадываться, что в нем хранилось. Я бы предположил, что нечто совершенно уникальное…
В этот момент из раскопа появилась Даша. Кузнецов окинул прищуренным взглядом притащенный ею ларец, а затем потянул из кобуры мобильник:
— Ващенко, слушай, а материалы того расследования… ну, по провалу на Васильевском, у тебя?.. Да, я знаю, что расследование уже закончено… Ты, вот что, завези-ка их ко мне. Хочу кое-что посмотреть…
3
— Ну, привет, крот. — Гаджет ввалился в палату, как обычно улыбаясь до ушей.
Данька сел на постели и осторожно положил поверх простыни забинтованные руки.
— Ты как, — жизнерадостно продолжил Гаджет, присаживаясь на стул, стоящий рядом с кроватью, — оклемался?
Данька облизнул губы и хриплым голосом ответил:
— Почти. Сказали через пару дней выпишут. Говорят, легко отделался — никаких переломов, заражений. Только это… как его… легкое истощение. Да вот руки исцарапал сильно.
— Ну, морду тоже, — авторитетно заявил Гаджет, окидывая приятеля критическим взглядом, — ну ничего. Шкура, она заживает быстро. Да, а ты слышал, — оживился он, — говорят, из-за того завала, что ты устроил, Кремль перекосило.
— И ничего я не устраивал, — огрызнулся Данька, — оно само… — но потом не выдержал и переспросил: — И че, сильно?
— Да нет, — мотнул головой Гаджет, — не сильно. Вообще-то самый большой провал на Васильевском спуске образовался. Там сейчас движение почти перекрыто. Пробища — на километр! В новостях показывали, что там археологи роются. И вроде как что-то раскопали… Хотя, может, и врут все. Но шухер был немаленький. Билла, говорят, вообще в Большой дом на Лубянке вызывали.
Данька испуганно нахохлился.
— Да не, — покровительственно махнул рукой Гаджет, — не мандражируй, все нормально. Ну слегка пропесочили, чтоб не шлялся, где не положено, и отпустили. Тут другое… — тут же посерьезнел он.
— Чего? — насторожился Данька.
— Ходят слухи, что Билл решил из диггеров уйти.
— Почему?
— Ну, типа, совесть замучила. Стыдно стало, что группа на погружении рассыпалась. И ты едва тапки не откинул.
— Так мы ж сами отстали?! — вскинул брови Данька.
— А он кто? Лидер! — наставительно подняв палец произнес Гаджет. — Смотреть должен. А то пер, как лось…
Данька задумался. Формально-то да, все верно. Но это формально, а по-человечески во всем этом была явная несправедливость.
