Генерал несколько мгновений обдумывал его слова, а потом откинулся на спинку кресла.
— Возможно, они нам и не понадобятся.
Илу подался вперед.
— Ты смог их засечь?
— Да, — кивнул генерал, — хотя иногда мне казалось, что это невозможно. Этот Витязь очень силен. Но, похоже, еще не до конца освоился со своей силой. Поэтому пару раз мы сумели засечь знакомые ментальные отпечатки и приблизительно определить район нахождения. Именно поэтому я и послал запрос на установление связи.
— Пару раз, — с сомнением покачал головой Илу.
— Да, — кивнул головой генерал, — но тот район имеет крайне низкую плотность населения. Так что можно действовать почти свободно. И совершить несколько заходов на цель.
— Заходов?
Лицо генерала посуровело.
— Да, — жестко произнес он, — я решил использовать «Карклы».
Илу изумленно уставился на него.
— Тогда… ни о каких двух неделях не может идти и речи. Использование «Карклов» не сможет остаться незамеченным, и уже завтра в парламенте поднимется такая буча…
— Завтра будет другим, — жестко припечатал генерал, — завтра не будет ни этого парламента, ни Государя, ни его бешеных псов. Мне нужно, чтобы звено «Карклов», под прикрытием маскирующего поля и в полной автономии, прошло над засеченной точкой и нанесло по ней удар всем бортовым вооружением. А затем, сняв маскировку, провело тщательное сканирование местности по расходящемуся радиусу в диапазоне не менее пятисот найнов и добило любую обнаруженную метальную активность.
Я хочу, чтобы в том районе не осталось вообще ничего живого… — он замолчал.
Илу так же молча сидел, обдумывая его слова. А затем задумчиво начал:
— А ты уверен…
— Нет, — жестко ответил генерал, — не уверен. Но я считаю, что прошло время всяческих игр, жонглирования вероятностями и тонких многовариантных расчетов. Мы попробовали все это и ничего не добились. А мы не можем позволить себе проиграть. Поэтому пришло время огня и стали. Мы — в цейтноте. У меня здесь уже мешается под ногами Витязь. Мне что, дожидаться, когда их станет несколько? Или вообще на голову свалится Князь Света? Что тогда я буду делать?
Илу понимающе кивнул.
— Хорошо. Понятно. — Он помолчал. — Я сам завтра поведу звено.
Генерал довольно улыбнулся.
— Что ж, тогда мне больше не о чем беспокоиться… — Он вскинул руку в прощальном жесте. — Координаты точки выхода и цели я тебе сейчас отправлю… Удачи, Илу.
— Всем нам, — кивнули ему в ответ. И экран погас.
15
Рат поднял их за два часа до рассвета. Он толкнул Даньку и, когда тот уставился на него заспанными глазами, тихо приказал:
— Поднимай всех. Одевайтесь и выходите на улицу со всеми вещами.
Данька кивнул и хотел было спросить, что значит со всеми, но тут до него вдруг дошло, чем вызван столь внезапный подъем. Он вмиг вскочил на ноги и принялся расталкивать Гаджета и Кота. Девчонки уже проснулись. Как видно, Рат разбудил их чуть раньше, чем ребят, вполне справедливо предположив, что женщинам, даже уже столь натренированным, все-таки требуется чуть больше времени на сборы.
Через десять минут они уже были во дворе. На этот раз все, не сговариваясь, натянули не «камуфляж», а свою старую одежду, в которой и прибыли сюда. Впрочем, Катя и Немоляева, которые были выдернуты прямо с майских московских улиц, предусмотрительно надели камуфляжные штаны, а не мини-юбочки, и разношенные за последнее время «берцы», а не модельные туфли.
Во дворе уже толпились полностью одетые бойцы и сонно-растерянные ученые.
— Сколько у нас времени? — сумрачно спросил у Рата отец Барабанщицы.
— Они ударят с восходом. Нам надо отойти как можно дальше.
Полковник понимающе кивнул.
— Вы знаете, какое оружие они будут использовать?
— Предполагаю.
— И каков радиус поражения?
Рат на мгновение задумался.
— При этом рельефе радиус сплошного поражения что-то около двухсот километров.
Полковник на секунду потерял дар речи.
— Но… — начал он спустя пару секунд, но Рат не дал ему продолжить.
— Не волнуйтесь, я… — он повернулся и бросил взгляд на стоящих рядом ребят, — вернее, мы сможем… ограничить радиус. Но нужно дать возможность волне чуть разойтись. И чем дальше, тем будет легче.
— Понятно, — выдохнул полковник и, повернувшись к своим, приказал: — Выход через пять минут.
— Но я не могу, — взвился Андрей Андреевич, — мне нужно свернуть и упаковать аппаратуру. Подготовить записи. И вообще… как скоро придет машина?
— Машины не будет, — отрезал полковник.
Закрепленная за ними машина вчера утром ушла на аэродром, встречать рейс из Москвы, который не прилетел, так как застрял из-за погоды где-то под Новосибирском.
Закрепленная за ними машина вчера утром ушла на аэродром, встречать рейс из Москвы, который не прилетел, так как застрял из-за погоды где-то под Новосибирском. Его ждали сегодня.
— Кабанов, — окликнул полковник старшего из спецназовцев, — выход через пять минут. Все понятно?
— Так точно, — отозвался тот…
* * *
Когда появились они, куцый караван успел добраться до ближайшей сопки. На вершине Рат остановился и, развернувшись, посмотрел на оставленный поселок.
— Достаточно, — бросил он подошедшему полковнику, — пусть все зайдут мне за спину.
И в этот момент один за другим раздались три едва слышимых хлопка. Как будто где-то далеко три самолета почти одновременно преодолели звуковой барьер. Все задрали головы и завертели ими, разыскивая инверсионный след. Но это были не самолеты. Рат усмехнулся.
— Так я и думал. Штурмовые атакоры. «Карклы». Под маскирующим полем. Хотя зачем оно им здесь…
Похоже, так же подумал и тот, кто вел эти самые «Карклы». Потому что в следующее мгновение на фоне светлеющего неба возникли хищные черные силуэты. Промчавшись над поселком, они мгновенно погасили скорость и заложили плавный, изящный разворот.
— О боже! — вдруг вскрикнула Барабанщица и выбросила руку вперед, указывая на что-то в оставленном поселке. И тут все внезапно увидели на крыльце одной из изб сухонькую, сгорбленную фигуру со знакомой старенькой охотничьей двустволкой с добела затертыми стволами в руках.
— Это же Михалыч!! — заорала Немоляева, — Господи… — она обернулась к Рату и схватила его за рукав, — Рат, миленький, сделай же что-нибудь… Он же погибнет!!
Рат медленно повернул к ней голову и тихо спросил:
— А разве смерть — самое страшное?
В этот момент Михалыч вскинул свою «тулку» и жахнул по приближающимся тварям с обоих стволов. Спустя несколько мгновений до них долетел гулкий звук выстрела. Кто-то из спецназовцев, наверное, тоже охотник, громко прошептал:
— Волчьей картечью бьет…
Катя стиснула кулаки и простонала:
— Ну почему… почему он не ушел с нами?
Рат тихо ответил:
— Однажды он уже предал то, чему клялся. И не смог сделать это еще раз.
— Что предал? — не понимающе пролепетала Немоляева.
— Свою страну. Ту, которой приносил присягу.
Пару мгновений все непонимающе смотрели на Рата. А потом Катя возмущенно крикнула:
— Но что он мог сделать?
— А что он сделал из того, что мог? — все так же тихо ответил Рат.
— Но он же был на пенсии!
Из поселка вновь гулко ударил сдвоенный выстрел. Кто-то из спецназовцев глухо простонал:
— Бесполезно… ну бесполезно же…
— А разве клятва приносится только до пенсии? — Рат вздохнул. — Клятва и проклятие — слова одного корня. Не сумел исполнить первое — получишь второе. И он знает, что это так. Поэтому он там.
