11
Когда зазвонил мобильник, Данька вздрогнул и несколько секунд недоуменно пялился на него. Он включил телефон полминуты назад и только для того, чтобы сделать звонок, который, как решили на вчерашнем обсуждении, надо было сделать. Высветившийся номер был незнакомым. У Даньки слегка екнуло под ложечкой. И он уже совсем было решил нажать отбой и сразу же выключить телефон от греха подальше, как вдруг, взглянув на визитку, которую держал в руке, сообразил, что звонит именно тот человек, которому он и собирался звонить. Данька торопливо нажал кнопку ответа и, поднеся мобильник к уху, обрадованно заговорил:
— Игорь Оскарович, добрый день! А я как раз собирался вам звонить…
— Вот как? — Голос Потресова в трубке был энергичен и весел. — Выходит я зря приложил столь невероятные усилия, пытаясь разыскать вас или хотя бы ваш телефон.
— Нет… — Данька смутился. — Извините, Игорь Оскарович, просто я… — и он замолчал, не зная, как объяснить Потресову все, что с ним произошло, и, главное, сомневаясь в том, стоит ли это делать. Но тот не стал дожидаться объяснений.
— Вы в Москве?
— Да…
— А чего ж на занятия не ходите? Я тут с ног сбился. Никто не может сказать, куда вы делись. Что-то случилось? Заболели?
— Ну-у… да, болел я, — промямлил Данька.
— А сейчас как себя чувствуете?
— Сейчас нормально, — брякнул Данька и спохватился: ведь если удастся сделать справку об операции для академки, Потресов может припомнить этот разговор…
Но Данька решил пока об этом не думать. До сессии еще уйма времени, может, и никаких академок не потребуется. Все как-нибудь до сессии само собой рассосется…
— Дело вот в чем, уважаемый студент Джавецкий, я тут переговорил с некоторыми знающими людьми по поводу вашего текста, и они им очень заинтересовались. Возможно, я был не совсем прав, когда считал что текст — подделка.
— Ага, — обрадованно воскликнул Данька, — я потом нашел.
— Что? — не понял Потресов.
— Ну, тот хвостик, про который вы говорили. Тут просто надпись выцвела, и я его не заметил. В свете лампы.
— А-а, ну так отлично. Значит, сам документ, копию которого вы принесли, еще у вас?
— Не… не совсем, — замялся Данька.
— То есть?
— Ну… я его спрятал.
В трубке послышался короткий смешок.
— Что ж, вполне разумно… но надо его достать и привезти ко мне. Вы могли бы зайти на кафедру сегодня часика в три…
— Игорь Оскарович, — поспешно перебил его Данька, — я… мне пока нельзя появляться в университете.
— Почему?
— Ну… у меня это… вирус.
Потресов помолчал.
— Ну, а я к вам подъехать не могу?
— Я… мне… — Данька лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. В принципе, можно было, конечно, пригласить Потресова и сюда, но Барабанщица вчера категорически заявила, что все встречи с посторонними людьми надо проводить только на, как она выразилась, нейтральной территории.
— Ну хорошо, я сам к вам подъеду. Только куда-нибудь не в университет.
— Вот как… — в голосе Потресова послышалась ирония, — ладно, приезжайте ко мне в офис. Рискну персоналом. Записывайте адрес…
После того как Данька нажал отбой, он некоторое время посидел, обдумывая столь неожиданное совпадение, а затем вскочил на ноги и бросился на кухню к Рату.
— Рат, все получилось!
— Что? — спокойно спросил тот, макая котлету во взбитое яйцо, а затем в муку и аккуратно укладывая ее на сковороду.
— Я договорился о встрече с Потресовым.
— Хорошо, — Рат положил на сковороду следующую котлету, — когда и где?
— Сегодня, в четыре. У него на фирме.
— Отлично, — кивнул Рат, закрывая сковороду крышкой, — значит, вполне успеем пообедать.
Данька шумно выдохнул. Вот всегда он так. Вроде бы знает обо всем гораздо больше их, а во время обсуждений только сидит, молча прихлебывая чай, или готовит что-то на кухне. Мол, решайте сами, а я тут ни при чем. Мое дело — сторона. Данька теперь никак не мог понять, как Рат вообще оказался среди них. А вот Барабанщица, похоже, кое-что понимала, поскольку не выражала никакого удивления или неудовольствие такой позицией Рата. А когда народ попытался все-таки раскрутить Рата на более доходчивое объяснение, тот только загадочно улыбнулся и сказал не слишком понятную фразу:
— На свете есть только два достойных для человека занятия — учиться и учить. Вот я и не мешаю вам делать это.
Все недоуменно переглянулись, ничего не поняв, и только Барабанщица серьезно посмотрела на Рата и тихо спросила:
— А помочь?
И Рат столь же серьезно ответил:
— Покарано…
Не успели Данька с Ратом сесть за стол, как в прихожей раздался звонок. Это оказался Гаджет. Ввалившись в прихожую, он тут же повел носом.
— О-о, а чем это так вкусно пахнет?
— Котлетами, — сообщил ему Данька, — Рат сделал. Будешь?
— Ну… — замялся Гаджет.
Рат усмехнулся.
— Не волнуйся, я сделал много — на всех хватит.
— Тогда конечно! — радостно закивал Гаджет. Но только он помыл руки и уселся за стол, как в прихожей опять раздался звонок.
— Ну во-от, — разочарованно протянул Гаджет, — сейчас точно вся толпа припрется. Опять придется в комнате на полу жрать.
Действительно, на крошечной кухне за стоящим у стенки столом могли спокойно расположиться два, максимум три человека. Так что совместные трапезы не оставляли иных вариантов, кроме как комната. Но там не было стульев.
Пришла Барабанщица. Причем одна. И после нее никто больше не появился. Войдя в прихожую, она, так же как и Гаджет, повела носом и спросила:
— Кто-то пожарил котлеты?
— Да, — кивнул Данька, — Рат. Привет, Маш. Ты будешь котлеты? Гаджет уже лопает.
— Ну, Гаджет способен лопать даже подошву от прошлогодних ботинок, — усмехнулась Барабанщица, — только давай. Хотя… все вы, мужики, такие, — махнула она рукой, заходя на кухню. — Ого… а выглядят ничего.
Рат поднялся со своего места.
— Садись.
— Да сиди, я потом, — начала было отнекиваться Барабанщица, но Рат качнул головой.
— Я уже…
Барабанщица посмотрела на чашку с чаем, стоявшую перед Ратом, на тарелку с котлетами и понимающе кивнула, а затем неожиданно спросила:
— А для тебя это принципиально?
— Что?
— Ну… не есть мясо, если ты его сам не добыл.
Рат отрицательно покачал головой.
— Да нет…
— Тогда почему?
Рат улыбнулся.
— Знаешь, есть много вещей, которые я… воздерживаюсь делать. По разным причинам. Но я не утверждаю, что не буду этого делать никогда.
Гаджет и Данька переглянулись. Ну вот, опять все те же непонятные заморочки. Ну неужели нельзя выражаться яснее? Данька вздохнул, Гаджет в ответ покрутил вилкой у виска и вновь вернулся к прерванному занятию. Впрочем, похоже, Барабанщица все-таки кое-что поняла.
— Ты дал обет? — взглянув на него в упор, спросила Барабанщица.
Рат спокойно кивнул.
— Да. И давно… — а затем улыбнулся и добавил: — Но к мясу он не имеет никакого отношения.
Барабанщица задумалась. А Рат, все так же улыбаясь, предложил:
— Давай, я положу тебе котлетку…
Данька вдруг вспомнил, что он еще не рассказал Барабанщице о своих переговорах с Игорем Оскаровичем.
— Маш, я дозвонился Потресову. Он ждет меня с документом у себя в офисе, в четыре часа.
— Насчет документа — обойдется, — отрезала Барабанщица, — копии хватит. Где офис?
— В центре.
— В четыре?
— Да.
— Через пятнадцать минут выходим.
