…Забрав из кабинета портфель с документами, губернатор связался с секретарем и велел подавать машину. В холле третьего этажа остановился перед зеркалом… Представительный мужчина с благородным и мужественным лицом — недаром у него такой высокий рейтинг среди слабого пола!.. Глядя на свое отражение, он сурово нахмурился, потом обольстительно улыбнулся…
— Харо, тебе давно пора взяться за ум!
Губернатор чуть не выронил портфель. Он и не заметил, как появилась Лионелла. Блеклая и сухая, аккуратно причесанная, она пристально смотрела на младшего брата, склонив голову набок.
— Я знаю, о чем ты думаешь, когда корчишь такие рожи! Ты такой же развратник, как вы все, а еще губернатор!
— Отстань! — В нем опять начало закипать раздражение. — У меня через час совещание!
— Харо, твоя беда в том, что ты падок на женщин. Тебе давно пора угомониться… — Она ехидно прищурилась. — Какая?нибудь тебя поманит — и ты сразу начнешь за ней бегать, высунув наружу язык и еще кое?что!
— Лионелла, да ты соображаешь, что говоришь?! — прошипел губернатор. — Дочь ведь услышит!..
Похожая на поникший цветок Илси вышла из?под арки, которая вела к лестнице, — губернатор видел ее в зеркале…
— Ох, и правда! — сокрушенно пробормотала Лионелла и, сладко улыбнувшись, повернулась к девочке: — Илси, ты лучше иди к себе, мы с папой тут о взрослых делах разговариваем. Только за перила, деточка, держись — ты ведь у нас слабенькая, неловкая, тебе надо осторожненько по лесенке спускаться! Держись покрепче, а то ножку подвернешь!
Илси исчезла, и тогда Лионелла, согнав с лица улыбку, злобно процедила:
— Тебя так и тянет под каждую юбку! Не губернатор, а позорище, и всегда таким был…
Скрипнув зубами, губернатор устремился к лестнице. Обогнал Илси (та спускалась медленно, глядя под ноги), в вестибюле на секунду задержался перед зеркалом — строгое, озабоченное лицо, все как надо. Охранник распахнул перед ним массивную дверь…
— Почему Мехтобия Гусла выпустили на свободу? — скороговоркой выпалил парень с видеокамерой на плече, едва губернатор вышел на крыльцо.
Пикетчики тоже зашевелились. Теперь он видел, что написано на плакатах: «Смерть убийце!», «Приговорить Мехтобия Гусла к смертной казни!», «Наши дети не должны погибать от рук психопатов!». К одному из плакатов была приклеена фотография ребенка в траурной рамке…
…Мехтобий Гусл, умственно отсталый двадцатипятилетний парень, в прошлом году совершил убийство — вышел на улицу с топором и зарубил десятилетнего мальчика. Потом бросил топор и начал мыть руки в луже… Тут?то его и взял подъехавший по вызову полицейский наряд. Суда не было. Гусла поместили в психиатрическую клинику, откуда он был выписан две недели назад. Губернатор уже получил несколько посланий от родителей убитого мальчика и их единомышленников…
— Его выпустили, потому что он больше не опасен. Можете посмотреть заключение профессора Улервака, психиатра. Еще вопросы есть?
— Есть! — Репортер опять выдвинулся вперед, губернатор заметил на отвороте его куртки значок телеканала ЧТВ.
Можете посмотреть заключение профессора Улервака, психиатра. Еще вопросы есть?
— Есть! — Репортер опять выдвинулся вперед, губернатор заметил на отвороте его куртки значок телеканала ЧТВ. — Почему вы, господин губернатор, так упорно защищаете убийцу?
— Потому что мы живем в цивилизованном правовом государстве! — отчеканил губернатор. — Мы не дикари! Мехтобий Гусл — больной человек, и он будет жить среди нас, как свидетельство гуманности нашей социальной системы!
Повинуясь его знаку, секретарь оттеснил репортера, распахнул дверцу машины…
— Тогда мы сами с ним разберемся! — крикнул кто?то из пикетчиков.
— И ответите по закону, — полуобернувшись, холодно бросил губернатор.
…Кажется, это был отец убитого мальчика… В прошлом году, когда произошла трагедия, Харо Костангериос выразил родителям официальные соболезнования — так чего им еще надо?!
— Вот что… — Машина тронулась, губернатор искоса взглянул на секретаря. — ЧТВ потеряло чувство меры… Распорядись?ка, чтоб у них отключили отопление.
— Будет исполнено, — понимающе улыбнулся секретарь.
— И воду на сутки, — добавил губернатор, вспомнив, что отопительный сезон и так заканчивается. — В качестве первого предупреждения…
Мартин Паад, эмиссар Лидоны, прятался за пурпурным барханом. На шее у него висел мощный бинокль, в кармане лежал миниатюрный лучевой пистолет. Мартин был опытным бойцом, прошел через Австралийский Тренажер на Земле, владел всеми видами известного оружия и умел убивать голыми руками. Другое дело, что он не любил убивать без крайней необходимости — привык относиться к жизни с уважением. Однако сейчас ситуация была та самая — крайняя… Императорский Нуль?Излучатель ни в коем случае не должен попасть к раглоссианам, тигонцам или слакианам. С остальными можно договориться, но эти три сообщества — достаточно сумасшедшие для того, чтобы начать истреблять всех подряд.
Раглосса, тихий замкнутый мирок, придерживается концепции, что агрессивность есть зло, — а потому разумные расы и неразумные живые виды, которые проявляют эту самую агрессивность, должны быть уничтожены (у себя на планете раглоссиане уже извели всех хищных животных, что вызвало экологический дисбаланс). Тигона — мир довольно?таки суровый, там царят патриархальные нравы и культ мужской доблести. Всех прочих тигонцы считают «нечистыми»; убийство «нечистого» у них расценивается, как подвиг. Нетрудно догадаться, что они сделают, если дорвутся до Нуль?Излучателя. Слак после распада Империи скатился на уровень рабовладельческого общества. На инопланетян там смотрят, как на потенциальных невольников, и в придачу слакиане — ярые ксенофобы. Эмиссаров Слака, Тигоны и Раглоссы придется ликвидировать. Чем скорее, тем лучше…
Сейчас Мартин собирался вывести из игры слакианина. Тот с утра посетил душ, а потом отправился бродить по окрестностям Гипортала. Слак был жаркой планетой, и убийственный климат Янды его эмиссар переносил лучше, чем большинство других транзитных пассажиров (а инопланетные рабы умирали на раскаленном Слаке за два?три месяца — Мартин знал об этом, так как дважды участвовал в спасательных рейдах и вытаскивал оттуда угодивших в плен граждан Лидоны). Тощий слакианин, в просторных шароварах, белой рубашке, желтом берете и сверкающих на солнце зеркальных очках, рассматривал колючее синее растение, остановившись в ложбине между двумя барханами. Еще раз оглядевшись, Мартин вытащил пистолет, прицелился, нажал на спуск… Слакианин упал. Приблизившись к нему короткими перебежками, Мартин забросал тело песком. Свидетелей не было — они забрели достаточно далеко, постройки Гипортала еле виднелись у горизонта…
…Теперь надо убрать тигонца.
А вот эмиссара Раглоссы Мартин Паад до сих пор не вычислил!..
…Лимузин губернатора мчался по середине широкого проспекта. Здесь, в древней части города, все улицы были очень широкие, а высотные здания сверкали псевдостеклом и мрамором… Напоминание об Империи… Потом машина вылетела на мост через Чант — новый мост, надежный. Старый обвалился девять лет назад. Тогда погибло много народу, и в том числе Петра… Он сделал все, что мог. Он ее предупреждал. Он достаточно ясно дал ей понять, что мост еле держится, лучше им не пользоваться…
