— Скоро вы предстанете перед Тронной Сферой, — произнес он срывающимся голосом. — Я не убью вас — на несколько дней у меня хватит терпения. Завтра на рассвете мы отправимся в Гранбретанию. В пути сделаем небольшой крюк, — я хочу, чтобы вы увидели падение Камарга. Между прочим, я провел там целый месяц, любуясь гибелью его защитников и падением башен. Теперь уже недолго ждать. Я приказал войскам отложить решающий штурм до моего возвращения. Думаю, вам приятно будет взглянуть на свою родину… вернее, на то, во что мы ее превратили. — Он засмеялся, склонив голову на бок. — А вот и цепи!
В павильон вошли воины Ордена Барсука, внеся массивные цепи, жаровню, молоты и заклепки.
Хокмун, Иссольда и Оладан сопротивлялись, но вскоре тяжесть цепей увлекла их на пол. Затем Барсуки заклепали цепи раскаленным докрасна железом, и Хокмун с тоской осознал, что ни одно человеческое существо не в силах разорвать такие оковы.
Когда кузнецы закончили работу, к пленникам подошел барон Мелиадус.
— Мы доберемся по суше до Камарга, а оттуда — до Бордо, где нас будет ждать корабль. К сожалению, я не могу вам предложить летающую машину. Почти все наши орнитоптеры сейчас над Камаргом — стирают его с лица земли.
Хокмун закрыл глаза. Больше он никак не мог выразить свое презрение к врагу.
Утром узников бросили в открытый фургон. Их не кормили до тех пор, пока усиленно охраняемый караван во главе с бароном Мелиадусом не отправился в путь. Время от времени Хокмун мельком видел своего заклятого врага, ехавшего впереди рядом с сэром Хьюламом д'Аверком.
Погода была по-прежнему пасмурная, гнетущая. На лицо Хокмуну упало несколько крупных капель, забрызгав глаза. Но протереть их герцог не мог мешали оковы.
Фургон покачивался и подпрыгивал на ухабах, а вдали, на фоне городских стен, маршировали войска Темной Империи.
Хокмуну казалось, что его предали все, кто только мог. Он доверился Рыцарю в Черном и Золотом — и лишился седельных сумок. Он поверил д'Аверку — и оказался в руках барона Мелиадуса. Герцог тяжело вздохнул, подумав, что и Оладан, возможно, способен предать его, чтобы спасти свою жизнь…
Он погрузился в едва ли не сладостную апатию, которую уже испытывал несколько месяцев назад, в Германии, когда был разбит и попал в плен к барону Мелиадусу. Мускулы его лица онемели, глаза потухли, мысли стали вялыми…
Иногда к нему обращалась Иссольда, но он отвечал односложно, не стараясь ее утешить, — зная, что это все равно не удастся. Иногда Оладан пытался приободрить своих спутников, но и он в конце концов затих. Пленники проявляли признаки жизни только во время еды, когда им заталкивали в рот пищу.
Караван быстро приближался к Камаргу. Много месяцев Хокмун, Оладан и Иссольда мечтали вернуться домой, но возвращение не принесло им радости. Хокмун корил себя за невезение, за доверчивость, за то, что не сумел спасти Камарг.
Однажды, поравнявшись с фургоном, барон Мелиадус крикнул:
— Дня через два будем в Камарге. Мы только что пересекли границу Итолии и Франции.
И он захохотал, пришпорив коня.
10. ПАДЕНИЕ КАМАРГА
— Усадите их повыше, пусть видят все, — приказал барон Мелиадус потным солдатам, возившимся с тремя узниками в доспехах и цепях. — Неважно они выглядят, — добавил он, свесившись с седла и заглядывая в повозку. — Я думал, они выносливей.
Сопровождавший его д'Аверк закашлялся.
— Да и вам, я вижу, все еще нездоровится, сэр Хьюлам. Разве мой аптекарь не приготовил микстуру, которую вы заказали?
— Приготовил, милорд, — жалобно ответил француз, — да только пользы от нее пока мало.
Разве мой аптекарь не приготовил микстуру, которую вы заказали?
— Приготовил, милорд, — жалобно ответил француз, — да только пользы от нее пока мало.
— Странно, ведь травы, которых он туда намешал, вылечат кого угодно. — Мелиадус перевел взгляд на пленников. — Мы не случайно остановились на этом холме, герцог. Отсюда ваша страна видна как на ладони.
Хокмун поднял голову и сощурился от лучей полуденного солнца. Перед ним до самого горизонта расстилалась болотистая равнина его любимой страны. Невдалеке высились мрачные сторожевые башни — в них находилось смертоносное оружие, тайну которого знал только граф Брасс. А пространство между башнями и холмом заполняла огромная черная толпа — тысячи и тысячи отборных воинов Темной Империи, готовых ринуться в бой.
— О, нет! — всхлипнула Иссольда. — Их слишком много! Они сомнут наших солдат!
— Вы совершенно правы, моя дорогая, — усмехнулся барон Мелиадус.
Главнокомандующий и его свита остановились на склоне холма. Внизу, на равнине, стояла армия Гранбретании. Хокмун видел конницу, пехоту, инженерные батальоны и огромные боевые машины, в том числе гигантскую огненную пушку.
Против Камарга были брошены все виды войск и вооружения. Здесь были все металлы: медь и железо, бронза и сталь, золото и серебро, платина и свинец, а также прочные сплавы, способные выдержать выстрел огненного копья. В одном строю здесь стояли Стервятники и Лягушки, Кони и Кроты, Волки и Кабаны, Олени и Кошки, Орлы и Вороны, Барсуки и Ласки. Сырой, теплый ветер трепал шелковые полотнища знамен двух десятков вельмож, съехавшихся сюда со всех концов Темной Империи: желтые, фиолетовые, черные, красные, зеленые, синие и ярко-розовые. Сотни тысяч «глаз» драгоценных камней на масках воинов — блестели на солнце.
— Вот такая у меня армия, — рассмеялся барон Мелиадус. — Помните тот день, когда граф Брасс отказался нам помочь? Если бы не его глупость, вы были бы сейчас победоносными союзниками Темной Империи. Но вы предпочли сопротивляться, и за это будете наказаны. Вы думали, что чудо-оружия, башен и храбрости ваших солдат достаточно, чтобы устоять против Гранбретании? Нет, Дориан Хокмун, не достаточно. Сейчас ты увидишь, как эта армия, набранная и обученная мною, отмстит Камаргу за все. Сейчас ты убедишься, что твой народ совершил непростительную глупость. — Он запрокинул голову и захохотал. — Трепещи, Хокмун! И ты, Иссольда, трепещи, как трепещут ваши друзья, знающие, что еще до заката башни рухнут, а от Камарга останутся только пепел и грязь. Если понадобится, я положу здесь всю армию, но уничтожу эту страну!
И Хокмун с Иссольдой затрепетали — но не от страха, а от горя. На этот раз у безумного барона была возможность выполнить свою угрозу.
— Граф Брасс мертв, — сказал барон, поворачивая коня. — А теперь умрет Камарг. — Он махнул рукой своим всадникам, охранявшим фургон. Везите их поближе к полю боя. Пусть увидят, как мы потрошим их друзей.
Фургон понесся по склону холма, подпрыгивая на ухабах. Потемневшими от горя глазами пленники смотрели на равнину. Д'Аверк скакал рядом.
— Барон прав: его аптекарь — настоящий волшебник, — сказал он вдруг, покашливая. — Мне его лекарство, правда, не помогло, но надеюсь, солдатам поможет.
Произнеся эти загадочные слова, он пустил коня галопом и обогнал фургон.
По плотным рядам наступающих войск из башен били необыкновенные лучи. Там, где только что шагали воины, оставались лишь борозды взрытой, дымящейся земли. Хокмун видел боевые порядки камаргцев — редкую цепочку усталых гвардейцев с огненными копьями за плечами, верхом на рогатых конях; за ними — ополчение из горожан и крестьян, вооруженных топорами и мечами. Но ни графа Брасса, ни фон Виллаха, ни философа Богенталя среди них он не заметил. В свой последний бой камаргцы шли без предводителей.
