Хокмун едва успел закрыть глаза руками. Металлические когти рассекли кожу на тыльной стороне его ладони. Он отпрянул от девушки.
— Иссольда, опомнись! Я — Дориан, твой жених…
Но безумные глаза не узнавали его, а из оскаленного рта текла слюна. Острые когти снова метнулись к лицу герцога, и он едва увернулся.
— Иссольда…
Безумный Бог хохотал, вцепившись в прутья решетки.
— Убей его, мой цыпленочек! Разорви ему горло!
— Что за сила лишила ее воли? Что заставило ее забыть о любви?
— Сила Безумного Бога, подчинившая и меня, — ответил Стальников. Красный Амулет всех обращает в рабство.
— Да — если он в недобрых руках… — Хокмун снова увернулся от когтей Иссольды и бросился к клетке.
— Руки, в которые он попадет, обязательно станут недобрыми, — со смехом произнес Стальников, когда когти разорвали Хокмуну рукав. — Любые руки!
— Только не руки слуги Рунного Посоха! — произнес гулкий голос. В дверном проеме стоял Рыцарь в Черном и Золотом.
— Помоги! — крикнул ему Хокмун.
— Я не вправе, — ответил Рыцарь.
Убегая от разъяренной Иссольды, Хокмун споткнулся, и тотчас когти впились ему в плечи. Он схватил ее за запястья и вскрикнул от боли — в ладони вонзились острые шипы. Но все же он сумел высвободиться и отшвырнуть девушку, а потом бросился к клетке, где верещал от восторга Безумный Бог.
Подпрыгнув, он ухватился за прутья решетки и подтянулся. Потом ударил Стальникова, и тот упал. Клетка дергалась и кружилась; Иссольда приплясывала внизу, пытаясь дотянуться до Хокмуна.
С круглыми от ужаса глазами Стальников жался к прутьям. Подобравшись к двери, Хокмун распахнул ее и протиснулся в клетку. Внизу в бессильной злобе выла Иссольда; алый свет Амулета отражался в ее глазах.
Глядя на чудовище, в которое превратилась его любимая, Хокмун заплакал. Потом с ненавистью посмотрел на Безумного Бога.
По залу разнесся глухой, скорбный голос Стальникова, направляющего в глаза Хокмуну луч Амулета:
— Назад, смертный! Повинуйся мне! Повинуйся могуществу Амулета…
Хокмун застыл, не сводя глаз с сияющего Амулета и чувствуя, как слабеет тело, как тает воля…
— Спускайся! — властно сказал Стальников. — Иди навстречу своей гибели!
Но Хокмун напряг всю свою волю и шагнул вперед. Безумный Бог от изумления открыл рот.
— Прочь! — взвизгнул он. — Я повелеваю… именем Красного Амулета…
— Над ним Амулет не властен, — твердо произнес Рыцарь в Черном и Золотом. — Не властен только над ним. Герцог Кельнский имеет право его носить.
Стальников вскрикнул и заметался по клетке. У Хокмуна подкашивались ноги, но он решительно приближался к Безумному Богу.
— Назад! — закричал Стальников. — Прочь из клетки!
Иссольда ухватилась за прутья и полезла вверх, не сводя с горла Хокмуна остекленевших глаз.
— Назад! — Стальникову удалось проскочить мимо Хокмуна к двери и распахнуть ее.
Иссольда вскарабкалась наверх и висела снаружи, скаля зубы и корча страшные гримасы. Безумный Бог стоял к ней спиной, направляя свет Амулета Хокмуну в лицо.
Просунув руку между прутьями, Иссольда ударила Стальникова по затылку. Завизжав, он спрыгнул на пол. Иссольда увидела Хокмуна и стала пробираться к двери в клетку.
Хокмун понимал, что сейчас не время убеждать свою обезумевшую невесту. Он проскочил мимо когтистой пятерни, спрыгнул на неровные плиты пола и несколько мгновений лежал, отдыхая.
Видя, что Иссольда тоже вот-вот спрыгнет, он с трудом поднялся.
Видя, что Иссольда тоже вот-вот спрыгнет, он с трудом поднялся. Безумный Бог вскарабкался на высокое кресло и уселся на спинке, как петух на насесте. С его шеи свисал Красный Амулет, а по плечам текла кровь из ран, оставленных когтями Иссольды.
Вереща от страха, он смотрел, как Хокмун приближается к креслу и забирается на подлокотник.
— Умоляю, оставь меня… — забормотал Стальников. — Я не причиню тебе зла…
— Ты уже причинил мне много зла, — мрачно произнес Хокмун. — Очень много. Достаточно, чтобы месть стала бальзамом для моей души…
— Иссольда, стой! — закричал Стальников. — Стань такой, как прежде! Повелеваю — именем Красного Амулета!
Обернувшись, Хокмун увидел, что Иссольда застыла на месте. Потом обвела изумленным взглядом зал. С ужасом посмотрела на когтистые наперстки, на шипы, покрывающие все ее тело.
— Что случилось? Что со мной сделали?
— Тебя загипнотизировало это чудовище, — хрипло произнес Хокмун, показывая на Стальникова мечом. — Но я отомщу ему за все!
— Нет! — закричал Стальников. — Это нечестно!
Иссольда зарыдала. Стальников в страхе озирался.
— Слуги! Где мои воины?!
— Перебили друг друга в угоду своему гнусному хозяину, — ответил Хокмун. — А тех, кто остался жив, мы взяли в плен.
— Где моя армия женщин? Я хотел, чтобы красота покорила всю Укранию! Я хотел вернуть наследство Стальниковых…
— Вот твое наследство, — сказал Хокмун, поднимая меч.
Стальников спрыгнул с кресла и помчался к двери, но резко свернул, увидев Рыцаря в Черном и Золотом. Он пронесся по залу к противоположной стене и исчез в нише.
Хокмун спустился с кресла и повернулся к Иссольде, лежавшей, рыдая, на полу. Опустившись рядом с ней на корточки, он осторожно снял с ее красивых, мягких пальцев наперстки с окровавленными когтями.
Она подняла голову.
— О, Дориан! Как ты меня нашел? Любимый…
— Благодаря Рунному Посоху, — ответил за герцога Рыцарь в Черном и Золотом.
Хокмун с облегчением засмеялся.
— А вы настойчивы в своих притязаниях, Рыцарь.
Рыцарь в Черном и Золотом промолчал. Безликий и неподвижный как статуя, он стоял, загородив собой выход.
Хокмун расстегнул застежки костюма с шипами и стал раздевать девушку.
— Найди Безумного Бога, — сказал Рыцарь. — Помни, Красный Амулет твой. Он даст тебе великую силу.
Хокмун нахмурился.
— И сведет с ума?
— Нет, болван! Он принадлежит тебе по праву!
Хокмун помолчал, удивляясь раздраженному тону Рыцаря. Иссольда коснулась руки жениха и сказала:
— Остальное я сделаю сама.
Спрятав меч в ножны, Хокмун посмотрел во мрак — туда, где исчез Безумный Бог.
— Стальников!
В темноте мелькнуло крошечное пятнышко красного света. Опустив голову, Хокмун вошел в узкий коридор и услышал рыдания, вскоре ставшие очень громкими. Все ближе и ближе подкрадывался герцог Кельнский к источнику красного света; все громче и громче звучали рыдания. Наконец он увидел сияющий Амулет на шее человека, стоящего возле стены из грубо отесанного камня. В руке у Безумного Бога был меч.
— Тридцать лет я ждал тебя, германец, — сказал вдруг Стальников тихим, спокойным голосом. — Я знал, что ты придешь. Придешь, чтобы сорвать мои планы, разрушить идеалы, погубить все, что мне удалось создать. Но я надеялся одолеть тебя. Возможно, мне это удастся.
И пронзительно закричав, человек взмахнул мечом.
Хокмун без труда парировал удар и легко выбил оружие из руки Стальникова. Потом прижал острие своего меча к груди Безумного Бога.
Несколько мгновений Хокмун смотрел в перепуганные глаза сумасшедшего. Амулет окрашивал лица обоих в алый цвет. Стальников кашлянул, словно прочищая горло — наверное, хотел взмолиться о пощаде. Но не успел.
Повернувшись на каблуках, Хокмун пошел прочь от мертвеца и Красного Амулета.
4. СИЛА АМУЛЕТА
Хокмун набросил на обнаженные плечи Иссольды свой плащ.
Девушка дрожала и всхлипывала, перепуганная, но и обрадованная. У выхода неподвижно стоял Рыцарь в Черном и Золотом.
Внезапно он пошевелился. Пройдя через зал, Рыцарь исчез в темном алькове, где лежал труп Безумного Бога.
