— Хокмун! Ты сошел с ума!
— Меня предали! — закричал в ответ Хокмун. — Предали! В тех сумках я вез Камаргу спасение, а Рыцарь в Черном и Золотом украл их! Он обманул меня! Всучил мне никчемную побрякушку, а забрал машину, которая может творить чудеса! Вперед, звери! Вперед, будьте вы прокляты!
— Дориан, послушайся д'Аверка! — взмолилась Иссольда. — Ты нас погубишь, и сам погибнешь — а какая польза графу Брассу и Камаргу от мертвецов?
Колесница взлетела и с грохотом ударилась о землю, едва не развалившись на части.
— Дориан! Опомнись! Рыцарь не предал нас! Он нам помогал! Наверное, его убили враги… Убили и забрали сумки.
— Нет! Я еще в хлеву догадался, что он замыслил измену! Он сбежал и унес подарок Ринала!
Однако, слова девушки подействовали на Хокмуна отрезвляюще. Длинный кнут перестал гулять по бокам животных, и те сразу умерили свой бег. Усталость брала свое.
Усталость брала свое.
Молодой герцог уступил вожжи д'Аверку, медленно опустился на дно колесницы и закрыл лицо ладонями.
Д'Аверк остановил кошек, и те, тяжело дыша, без сил повалились на землю.
Иссольда пригладила растрепанные волосы Хокмуна.
— Дориан, милый, Камаргу нужен только ты. Не знаю, на что способна машина, о которой ты говоришь, но уверена, что от нее мало проку. Зато у тебя есть Красный Амулет, а уж он-то нам наверняка пригодится.
Сквозь сплетение ветвей светила луна. Выбравшись из колесницы, д'Аверк и Оладан размялись, растерли ушибленные места и отправились за хворостом.
Хокмун запрокинул голову. В лунном свете лицо его было белым, а Черный Камень во лбу зловеще поблескивал. Герцог Кельнский тоскливо посмотрел на Иссольду и вымученно улыбнулся.
— Спасибо, что веришь в меня, Иссольда. Но боюсь, одного Дориана Хокмуна недостаточно, чтобы победить Гранбретанию. Теперь, после предательства Рыцаря, я сомневаюсь, что нам удастся…
— Дорогой, его предательство не доказано.
— Не доказано, но я был уверен, что он сбежит от нас, как только завладеет машиной. И он догадывался о моих подозрениях. Знаю, машина у него, и он уже далеко. Не знаю, зачем она ему понадобилась и какие цели он преследует. Может, они благороднее и важнее моих, но простить его я не смогу. Он меня обманул. Он меня предал.
— Он служит Рунному Посоху и знает больше, чем ты. Может быть, он хочет сохранить эту вещь. А может, считает, что она опасна для тебя.
— Я не уверен, что он служит Рунному Посоху. С таким же успехом он может служить Темной Империи. А я поневоле стал орудием в его руках!
— Любовь моя, нельзя быть таким подозрительным.
— Приходится, — вздохнул Хокмун. — Я буду в каждом видеть врага, пока не падет Темная Империя, или пока я не погибну. — Он привлек девушку к себе и положил голову ей на грудь. Вскоре он заснул и проспал до утра.
Утро выдалось холодное, но солнечное. Мрачное настроение Хокмуна рассеялось вместе с глубоким сном, и его спутники, выспавшись, тоже повеселели. Все проголодались, даже звери-мутанты высунули языки и следили за людьми жадными, злыми глазами. Проснувшись раньше всех, Оладан смастерил лук и несколько стрел и отправился на поиски дичи.
Покашливая, д'Аверк натирал свой огромный шлем найденным в колеснице лоскутом сукна.
— Как бы этот западный воздух не повредил моим слабым легким, пожаловался он. — Я бы предпочел снова оказаться где-нибудь на востоке, хотя бы в Азиакоммунисте. Я слышал, это благородная, цивилизованная страна, и там бы моим талантам нашлось достойное применение. Возможно, я бы дослужился там до высокого ранга.
— А от Короля-Императора вы уже не надеетесь получить награду? насмешливо спросил Хокмун.
— Разве что подобную той, которую он обещал вам, — ответил д'Аверк. Ах, если бы проклятый пилот скончался чуть раньше… К тому же, есть свидетели, что в замке я дрался на вашей стороне… Пожалуй, не стоит связывать с Гранбретанией мои дальнейшие планы.
Пошатываясь под тяжестью двух оленей — по одному на каждом плече — из чащи вышел Оладан. Хокмун и д'Аверк поспешили к нему на помощь.
— Два выстрела — два оленя, — похвастал зверочеловек. — А оружие, между прочим, сделано наспех.
— А зачем два оленя? — удивился д'Аверк. — Нам и одного-то не съесть.
— А звери? Если их не накормить, то к вечеру они накинутся на нас, и даже Красный Амулет их не остановит.
Разделив одну тушу на четыре части, они бросили мясо тихо рычащим мутантам, а сами занялись изготовлением вертела.
После еды Хокмун вздохнул и улыбнулся.
— Говорят, сытная трапеза избавляет от всех тревог. Признаюсь, я только сейчас в этом убедился. Давненько я так не завтракал. Какое, все-таки, удовольствие — свежая оленина, да еще в лесу…
— У вас превосходное здоровье, Хокмун, — сказал д'Аверк, не без ловкости разделавшись с огромной порцией мяса и брезгливо вытирающий пальцы.
— Мне бы ваш зверский аппетит.
— А мне — ваш, — засмеялся Хокмун. — Того, что вы съели, мне хватило бы на неделю.
Д'Аверк с неодобрением поглядел на него.
Иссольда, положив на траву кость с остатками мяса, неожиданно спросила:
— Интересно, здесь есть поблизости город или село? Я охотно приобрела бы что-нибудь из одежды… — девушку, чью наготу скрывал лишь плащ Хокмуна, заметно пробирала дрожь.
— Мы раздобудем одежду, милая, хотя, боюсь, это будет не просто, смущенно произнес Хокмун. — Похоже, здесь полно гранбретанцев, и лучше бы нам не задерживаться, а прямиком ехать на юго-запад, в Камарг. Неподалеку отсюда — граница Карпатии. Быть может, там по пути мы заедем в какой-нибудь город.
— Боюсь, жители не придут в восторг, увидев нас на этой повозке, заметил д'Аверк, ткнув большим пальцем в сторону колесницы. — Другое дело — если один из нас войдет в город пешком. Но где взять денег?
— У меня есть Красный Амулет, — сказал Хокмун. — Его можно продать…
Д'Аверк сразу помрачнел.
— Глупец! Этот Амулет — ваше спасение. И наше. Он не только защищает нас — без него нам не справиться с ягуарами. Сдается мне, вам не Амулет ненавистен, а ответственность, которую он на вас налагает.
Хокмун пожал плечами.
— Возможно. Наверное, я сказал глупость, но все равно, эта вещь мне не нравится. Видели бы вы, что она сделала с человеком, носившим ее тридцать лет!
— Друзья мои, о чем вы спорите? — вмешался Оладан. — Я знал, что рано или поздно нам понадобятся деньги, и пока в замке Безумного Бога вы рубили наших недругов, выковырял у покойников несколько глаз…
— Глаз? — изумленно переспросил Хокмун, но успокоился, увидев в руке зверочеловека пригоршню драгоценных камней, которые недавно еще украшали тигриные маски.
— Очень предусмотрительно, — кивнул д'Аверк, — мы крайне нуждаемся в припасах, а леди Иссольда еще и в одежде. Остается решить, кому идти за покупками, когда мы доберемся до Карпатии. На кого из нас горожане обратят меньше внимания?
— Разумеется, на вас, сэр Хьюлам, — усмехнулся Хокмун. — Если, конечно, вы избавитесь от гранбретанских доспехов. Сейчас вы скажете, что у меня во лбу Черный Камень, а у Оладана — шерсть на лице… Но не забывайте, что вы — мой пленник.
— Вот как? Вы меня огорчаете, герцог Дориан. Я-то думал, мы союзники, сражающиеся с общим врагом, связанные пролитой в бою кровью, спасшие друг другу жизнь…
