По телу Брадо прокатилась освежающая волна тепла, снимая усталость и притупляя боль, возвращая мыслям ясность.
Все, достаточно. Теперь можно действовать.
Он открыл глаза и, вскинув руку с унипистолетом, сказал:
— Не стоит. Голову снесу.
Парнишка лет шестнадцати, подкравшийся к нему и уже замахнувшийся обломком доски, выронил ее и кинулся наутек.
Девица в прозрачном платье, выставлявшем на всеобщее обозрение полусозревшие прелести хозяйки, покачала головой и огорченно проговорила:
— Эх, надо было раньше.
— Точно, надо было раньше, — согласился Михаил и быстро оглянулся.
Еще один паренек, с обломком железной трубы в руках, сделавший было к нему шаг, неожиданно остановился и улыбнулся с самым невинным видом.
— А я что? — сказал он. — Ничего… гуляю.
— Вот и гуляй… Подальше отсюда, — жестко сказал Михаил. — Дошло?
— Без проблем.
— Люблю умных. Мотай, мотай…
Ловко поднявшись с колен, Брадо стал отряхивать одежду. Вымазался он, конечно, порядочно. Впрочем, сейчас это было не главное.
К этому времени аборигены уже разбрелись. По крайней мере ни одного из них Михаил больше не видел. Впрочем, это еще ничего не значило. Наверняка они оставили наблюдателей. И те следили не только за ним, но еще и за телом вынюхивателя.
Для чего?
А как же? Обувь на нем добротная. И одежда. А в карманах должны быть денежки. И если Михаил может сейчас взять и уйти, то не унесет же он собой того, кому только что ломал кости?
«А вот и унесу, — подумал Михаил. — Назло шакалам. И не только поэтому. Потому что вынюхиватель не взял с собой лучемета, потому что решил со мной сразиться, хотя мог бы подстрелить меня из засады».
Он посмотрел на вынюхивателя. Тот здорово смахивал на большую сломанную куклу.
Брадо присел рядом и пощупал пульс. Бьется. Насколько быстро или медленно, сказать нельзя. Не приходилось ему до этого щупать пульс у вынюхивателей. Но бьется. Значит, жив. Значит, надо тащить.
Не бросать же его в самом деле здесь, в Сампонге. Хорошо, если просто ограбят. Могут, обнаружив, что он инопланетянин, и пришить. Полудурков хватает.
Взвалив вынюхивателя на плечо, Михаил невольно закряхтел. Сломанные ребра отозвались ноющей болью.
Ничего. От этого не умирают. Можно и потерпеть. Тем более что скоро все кончится. Или пан — или пропал. Конечно, предпочтительнее, чтобы «пан», но это уже как повезет.
Придерживая левой рукой вынюхивателя, в правой крепко сжимая унипистолет, Брадо двинулся между хибарами. Хижины через две за ним увязалась стайка пузатеньких, совсем голых детей. Некоторое время они с гиканьем бежали за Михаилом, но потом увидели пацана лет десяти, таскавшего на длинной веревке какое-то смахивающее на крысу животное, и переключились на него.
Михаила это устраивало. Чем меньше он будет привлекать к себе внимания, тем лучше. Хотя после схватки с вынюхивателем, о нем, казалось, знал каждый житель района.
По крайней мере, Михаил то и дело ловил на себе любопытные взгляды из окон и дверей хижин, мимо которых проходил.
Может быть, благодаря этому, а может, из-за унипистолета, до границы Сампонга Брадо дошел без происшествий. Никто дорогу ему заступить так и не решился.
Границей, отделяющей Сампонг от другого района, служил небольшой пустырь.
Преодолевая его, Михаил чуть не бросил вынюхивателя, так как ощутил сильную боль в сломанных ребрах.
«Вот ведь навязался на мою голову, — с раздражением подумал он. — Никак мне от него не отделаться».
Однако оглянувшись, он увидел, что Сампонг все еще близко, и, кряхтя, потащил тело дальше.
Когда пустырь кончился и начались уже вполне благоустроенные домики, Михаил наконец опустил вынюхивателя на землю. Пощупав пульс, он убедился, что тот не замедлился, и устало вытер пот со лба.
«Все, теперь этого охотника за деньгами, может быть, обворуют, но жизни его ничто не угрожает. А значит, настало время забыть о нем и заняться своими делами».
Бок уже жгло как огнем, но Михаил старался не обращать на это внимания.
К черту. На любом корабле свободных торговцев он получит самую квалифицированную медицинскую помощь. Вот только бы до него добраться.
Он миновал двухэтажный, чем-то, может узкими, похожими на бойницы окнами, смахивающий на средневековую крепость дом, и сразу же увидел такси.
До него было не более двадцати шагов.
Бросившись со всех ног к мобилю, Михаил подумал. что эта машина ему знакома, и, только распахнув дверцу, понял, чем именно. Это был мобиль Луана. Того самого.
— Свободен, — заранее улыбаясь, спросил Михаил.
— Садись, — пробурчал Луан. — Куда поедем?
— В космопорт, — ответил Михаил, усаживаясь на сиденье. — И побыстрее.
Он машинально понюхал воздух и вдруг понял, что запах наркотиков исчез совсем. Его напрочь заглушил резкий, неприятный запах хищного зверя.
Глава 19
Спасло Михаила то, что унипистолет все еще был у него в руке. Прежде чем Лже-Луан успел выхватить оружие, дуло унипистолета ткнулось ему в затылок.
— Тихо, — вкрадчиво сказал Михаил. — Не шевелись.
— Ты что, сдурел? — заныл псевдотаксист.
— Отнюдь нет, — промолвил Михаил. — Ну-ка, скажи мне, где я сейчас могу достать мочалок и ширево?
— Каких мочалок? Какое ширево? Не знаю я ничего.
— А вот это видно.
Михаил весело улыбнулся.
Ага, стало быть, рагниты тоже обладают пластисимбиотами. Кстати, почему бы и нет? И вообще, кто это может быть? Судя по запаху — рагнит. Логично. Стоит ли доверять такую дорогостоящую штучку, как пластисимбиот, наемнику. Кстати, рагнитов двое. Кто из них сейчас сидит передо мной?
— Ты кто? — спросил Михаил.
— Луан, таксист.
— Ладно, хватит дурака валять, — Михаил поморщился. — Голос Луана ты подделывать не умеешь. Кроме того, настоящий Луан знает, где найти мочалок и ширево. За последние сутки они у него уже в печенках сидят. Думаю, ты рагнит. Думаю так же, что именно с тобой мы вчера заключили маленькое соглашение. Стало быть, тебя зовут…
— Ну да, Блев Хар.
Стало быть, тебя зовут…
— Ну да, Блев Хар. Это именно я.
— Вот и отлично. Теперь очень осторожно, не делая резких движений, подними руки и сцепи ладони на затылке. Учти, у меня унипистолет. Если попытаешься выкидывать фокусы, от тебя и мокрого места не останется.
Выполнив распоряжение Михаила, рагнит злобно сказал:
— От тебя — тоже.
— Вполне возможно, — безмятежно ответил Брадо. — Только ты умрешь первым.
— Когда я умру, то стану частью священного синего шара. А твой дух будет обречен вечно скитаться в пустом, холодном пространстве, не находя себе пристанища.
Михаил с иронией усмехнулся.
— Может, оставим теологические споры на другое время? Поговорим о чем-нибудь менее возвышенном.
— Согласен, — с готовностью сказал Блев Хар. — Как я понял, та вещь, которую похитил у нас твой напарник, уже у тебя? — Да.
— И что ты теперь намерен делать?
— Поеду в космопорт.
— Ты до него не доберешься. Мы поставили три заслона, через которые не проскочит и мышь.
— Ты поможешь мне пройти.
Рагнит разразился отрывистым, лающим смехом.
— Ни за что. Уж лучше пристрели меня. «Похоже, в этот раз он не блефует, — подумал Михаил. — Чертов фанатик. Даже под угрозой смерти помогать мне не будет. А мобиль не броневик. На нем через кордон центурионов не проскочишь. Значит, остается только блефовать. Хитрить, блефовать и снова хитрить. Клясться, божиться, снова хитрить и снова блефовать. Лишь бы только пройти через эти кордоны, лишь бы добраться до космопорта. Ставка в этой игре нешуточная, за такую можно и душу продать».
