— Шеф, побег! Этот проклятый землянин смылся. «Спокойно, — подумал Брадо.
— Если ты сейчас начнешь суетиться — все пропало. А вообще, забавно. Похоже, мне придется руководить собственными поисками».
Остановившись, он повернулся к центурионам и попытался воспроизвести знаменитый зубовный скрежет главного центуриона. Конечно, до совершенства тому звуку, который он издал, было далеко, но все же Михаил искренне надеялся, что центурионы этого не заметят.
— Как он умудрился это сделать? — поинтересовался Брадо. — Этот проклятый инопланетчик.
— Совершенно непонятно, — промолвил толстый центурион. — Но, похоже, он каким-то образом умеет менять внешность.
— Это еще что за бред? — буркнул Брадо. — Такого не бывает.
— Но никак иначе объяснить то, что он проделал, невозможно.
Говоря это, центурион вытащил лучемет и стал затравленно озираться. Похоже, ему вдруг пришло в голову, что землянин может оказаться монстром, наподобие тех, которые частенько встречаются в галофильмах. Этакое здоровенное, клыкастое чудовище, жутко кровожадное и способное незаметно подкрадываться к своим жертвам.
— Ты, — Михаил ткнул пальцем в бок толстого центуриона, — немедленно соберешь весь личный состав. Устроишь обыск здания. Тщательно, комнату за комнатой, коридор за коридором. Каждого подозрительного — в камеру. Охрану удвоить.
— Но у нас не хватит людей! — воскликнул толстый центурион.
— Снимешь со всех ближайших постов, — приказал Михаил. — Первым делом перекрыть все выходы. Понял?
— Да.
— Тогда — выполняй.
Толстый центурион опрометью бросился прочь.
— Ты! — Он ткнул в грудь худому центуриону.
Толстый центурион опрометью бросился прочь.
— Ты! — Он ткнул в грудь худому центуриону. — Останешься здесь. Никого не выпускать. Никого, понял?
Центурион усмехнулся. На какую-то секунду его глаза и глаза Михаила встретились. Этого было достаточно, чтобы агент звездного корпуса понял, что центурион догадывается, кто перед ним.
Сунув руку в карман, Михаил нащупал рукоять лучемета.
— В этом нет нужды, — промолвил центурион.
— Почему? — Михаил отпустил рукоять и вытащил руку из кармана.
Центурион слегка потупился, потом сказал:
— Я слишком долго работаю центурионом и уж подкупленных свидетелей повидал немало. Все свидетели по твоему делу — подкуплены. Все. Это наводит на размышления.
«Время, — напомнил себе Михаил. — У тебя почти не осталось времени».
— Хорошо, центурион, — вслух сказал он. — Значит, вы будете стоять здесь и охранять дверь. Никого не выпускать.
— Будет исполнено.
Центурион встал рядом с дверью и сделал свирепое лицо.
Когда Михаил выходил из здания управления, он услышал, как центурион прошептал:
— Ты поступил правильно.
— Ты — тоже, — на ходу сказал Михаил.
Он закрыл за собой дверь, вдохнул прохладный ночной воздух и стал спускаться, перепрыгивая через ступеньку, к стоянке машин. На десятой ступеньке он понял, что попал в засаду.
Журналисты!
Они вылезали из машин, из-за колонн, отрезая ему путь назад, продирались сквозь окружавшие управление кусты зеленой изгороди, спрыгивали с росших на другой стороне улицы деревьев.
Михаилу стало немного не по себе. Все эти устремившиеся к нему люди чем-то походили на стаю хищников, только, в отличие от хищников, они бежали не для того, чтобы полакомиться его мясом и кровью, а лишь желая получить информацию. Хотя… Все-таки что-то общее с хищниками в них было. Может, та же лихорадочная жажда в глазах? Наесться, любой ценой насытиться…
— Скажите, как вы лично относитесь к арестованному вашими подчиненными землянину? Вы его ненавидите?
— Какие у вас отношения с тещей?
— Скольких центурионов этот землянин уже покусал?
— В каком возрасте вас в первый раз выпороли родители?
— Вы пользуетесь кремом «Утренняя роса»?
— Сколько у вас любовниц?
— Не упоминал ли арестованный о планах землян? Готовят ли они вторжение на нашу родную Абаузу?
Михаил заскрипел зубами. На этот раз у него получилось гораздо лучше. Впрочем, журналисты не обратили на зубовный скрежет никакого внимания.
Они теснились вокруг него, не давая пройти, хватали за руки, тыкали в лицо микрофонами, слепили вспышками галокамер и задавали, задавали, задавали свои нелепые вопросы.
Михаил прикинул, что через эту толпу ему не удастся пробиться даже силой. А время уходит. Вот-вот центурионы поймут, что их одурачили, обнаружат дверь в «комнату отдыха»…
Если нельзя пробиться силой, надо попытаться это сделать с помощью хитрости.
— Стоп! — крикнул Михаил. — У меня сообщение.
— У меня сообщение. Для всех!
Репортеры замолчали. Приняв важный вид, Михаил промолвил:
— Итак, сегодня мои доблестные подчиненные поймали кровожадного землянина. Хорошо понимая, что наши репортеры жаждут отразить это на страницах своих галогазет, и для того чтобы пресечь возникновение нежелательных слухов, я решил устроить интервью в порядке очереди.
— Что это за штука и с чем ее едят? — спросил один из репортеров.
— Все очень просто, — весело сказал Михаил. — Сейчас вы построитесь в очередь перед дверью моего управления. Через пятнадцать минут вас начнут запускать. По одному. Каждый сможет задать арестованному не более чем по три вопроса.
— Тот, кто будет первым?! — взвыло несколько голосов.
— Тот, кто окажется первым в очереди, — пожал плечами Михаил.
В то же мгновение вокруг него не осталось ни одного репортера. Пожав плечами, Михаил стал спускаться по лестнице. За его спиной, у входа в управление по делам центурионов, началась драка. Репортеры сражались за право оказаться первыми в очереди. Судя по крикам и звукам ударов, схватка была яростной.
«Ну вот, — облегченно подумал Михаил, подходя к стоянке мобилей. — Все закончилось благополучно. Мне удалось удрать. Рагниты и центурионы остались с носом. Пока. Наверняка уже завтра они придумают что-то новое. Не центурионы, так рагниты обязательно».
Он хмыкнул.
А кто мешает придумать что-либо ему самому? Никто. И конечно, он именно так поступит. Но сначала…
«А сначала не мешает немного отдохнуть, — подумал Михаил. — День сегодня был жутко хлопотный. И вообще, утро вечера мудренее. Да, мудренее».
Он подошел к первому же попавшемуся такси, взялся было за дверцу, но открывать передумал. Стоял, смотрел на то, как дерутся возле входа в управление по делам центурионов репортеры, потом неторопливо осмотрел стоянку мобилей.
А ведь рагниты вполне могли этот побег предугадать. А если могли, то наверняка и предугадали.
Стало быть, вполне возможно, где-то поблизости находятся наемники рагнитов. Один или два, не больше. Стрелять в него они не будут. Цель у них другая. Проследить и выяснить, где он нашел себе убежище.
Отпущенное ему на раздумья время еще не кончилось. И уговора о том, что он должен его обязательно провести в камере, — не было. Именно поэтому наемники обнаруживать себя не станут. Им нужно лишь выследить его, чтобы знать, где найти в случае отказа.
«А вот этого допустить нельзя, — подумал Михаил. — Поэтому, прежде чем отправиться к дому профессора, придется покрутиться по городу, сменить не сколько такси и, лишь убедившись, что «хвост» отстал, отправиться отдыхать.
Ничего, по сравнению с тем, что было сегодня, это в самом деле пустяки».
Он открыл дверцу мобиля и спросил:
