Дживз уходит на каникулы

Дживз уходит на каникулы

Автор: Пелам Вудхаус

Жанр: Проза

Год: Год издания не указан.

Пелам Вудхаус. Дживз уходит на каникулы

Дживс и Вустер — 16

ГЛАВА 1

Дживз поставил перед нами шипящую яичницу с беконом. За употребление коей, облизываясь и толкаясь локтями, принялись Регинальд Херринг (Киппер) и я. Херринг [Херринг — от английского «herring», «селедка». Киппер — от английского «kipper» — «копченая селедка».] — мой старый приятель, нас связывают нетленные воспоминания, когда, будучи еще детьми, мы отбывали срок в Мэлверн Хаус, что в Брэмли: по сути то была начальная школа. Директором там был Обри Апджон, ужасный гад, я вам скажу, хоть и магистр гуманитарных наук. Нам частенько приходилось дрожать в его кабинете в ожидании своей положенной порции прутика, который, как говаривал покойный Соломон, яко змей укусит и ужалит как аспид. В общем мы с Херрингом были неразлучны как два сапога пара и вместе прошагали к счастливому дню святого Криспина, ангела-хранителя сапожников, а значит к окончанию школы.

…Лишив между тем свой желудок звания «пустой» и закрепив это глотками крепкого кофе, я потянулся было к мармеладу, но тут в прихожей зазвонил телефон.

«Резиденция Бертрама Вустера» объявил я в трубку. — «У телефона Вустер личной персоной. О, привет», — заметил я, ибо трубка заговорила голосом миссис Томас Портарлингтон Траверс из Бринкли, что в Снодсбери, что возле Дройтвика. Проще говоря, это была моя обожаемая тетка Далия.

«Пламенное здрасьте подросшему поколению от подрастающего!» — я всегда был рад слышать мою тетушку, ибо она у меня своя в доску.

«Привет, привет, яблочку от яблони» — добродушно огрызнулась та. «Честно говоря, думала, что ты еще дрыхнешь. Небось только завалился после очередной гулянки?»

Моя честь была задета: — «Что ты, как можно! Вот уже целая неделя, как я встаю с жаворонками, чтобы составить компанию Кипперу. Киппер Херринг, он живет у меня, ждет переезда на новую квартиру. Ты его помнишь? Я как-то приезжал с ним к тебе летом в Бринкли. У него еще такое мятое боксерское ухо. Он сейчас работает в журнале «Сездей Ревью». Ой, знаешь, они там начинают работать очень рано. Он тебя отлично помнит и передает привет, он всегда говорил о тебе, что ты верх гостеприимства. Ну что же, «яблонька», рад слышать тебя. Как там у вас в Бринкли?»

— А ничего, «цветем» помаленьку, только я не из Бринкли, я здесь в Лондоне.

— Надолго?

— Днем еду обратно.

— Заходи, чайку попьем.

— Прости, не могу, я обедаю с сэром Родериком Глоссопом.

Я был удивлен. С этим господином, кстати, известным психиатром, я бы не то что обедать, даже завтракать не сел. Мы были с ним в натянутых отношениях: как-то оказались в числе заночевавших гостей у леди Уикам в Хертфордшире, где по наущению ее дочки, ранним прохладным утром, я проткнул штопальной иглой грелку в кровати вышеупомянутого господина. Правда, совсем не специально. Я же не знал, что это его грелка. И вообще, я думал, что он — это его племянник Таппи Глоссоп, с которым мы все время цапались. А джентльмены просто взяли и обменялись комнатами. Вот так вот…

«Какого черта?» — спросил я поэтому тетушку Далию.

— Какого черта? Ведь платит — он!

О, я ее понимал: пенни фунт бережет, и все такое, и все же. Я был изумлен: что может быть общего между тетушкой Далией, у которой явно все в порядке с головой, и этим отвратительным психоаналитиком. Впрочем, переиначивая житейскую мудрость, тетушек не выбирают, и мне оставалось только пожать плечами.

— Это, конечно, твое дело, но зачем это тебе. Неужели ты специально приехала в Лондон, чтобы отобедать за счет Глоссопа?

— Нет, я приехала за новым дворецким: он последует за мной в Бринкли.

— Новый дворецкий? А что с Сеппинзом?

— Сеппинза нет с нами.

Я сочувственно защелкал языком. Он был неплохой дядька, этот мажордом, тем более, что мы, бывало, вместе пропускали винца в буфетной.

— Да что ты говоришь? Жаль. То-то я смотрю, он неважно выглядел в последнее время. Да, вот она наша жизнь. Я бы так сказал: он прах еси.

— Да он в отпуск уехал.

Я прикусил язык…

— А, ясно… Что ж, это совсем другой цвет лица. Знаешь, удивительно, они как сговорились: лучшие слуги, столпы, так сказать, нашего быта, лишают нас своей опоры. Ведь мой Дживз тоже с сегодняшнего утра в отпуске: собирается ловить креветок в Херн Бей. Да, раковина моего дома осталась без своей жемчужины. Я в полной растерянности.

— А я знаю, что тебе делать. У тебя есть запасная чистая сорочка?

— И не одна.

— А зубная щетка?

— Целых две, из хорошей щетины.

— Тогда собирайся, и завтра приезжай в Бринкли.

Сумерки, которые всегда наступают при отъезде Дживза, даже если это утро, начали рассеиваться. Мало что может доставить мне такое удовольствие, как погостить в загородном доме тетушки Далии. Великолепные окрестности, дорожки, посыпанные мелким гравием, гм… канализация, водопровод с чистой местной водой: плюс французская кухня повара Анатоля — божий подарок при любом пищеварении.

«Какое чудесное предложение!» — сказал поэтому я. — «Это снимает многие проблемы и возвращает меня к жизни. Завтра же спортивный автомобильчик Вустера будет смиренно стоять под твоими окнами, а сам Вустер — у твоих ног, умытый и причесанный и с песней на устах. Надеюсь также вдохновить Анатоля на создание новых гастрономических произведений. Кто из других посторонних пьет мед из твоих гостеприимных сот?»

— Всего их пять.

«Пять?» — я снова прищелкнул языком. — «Дядюшка Том уже, вероятно, близок к истерике.»

Я знал: этот старый кутила не любит гостей в своем доме. Наверняка в эти дни его дежурная молитва — «Да минет меня чаша сия».

— Тома сейчас нет. Он уехал в Херрогейт.

— С прострелом?

— Не с пострелом, а с магнатом, американским магнатом Хомером Кримом. А тот ступил на берег туманного Альбиона по причине язвы. Доктор прописал ему водолечение в Херрогейте. А Том будет держать его руку и выслушивать, какая же гадость эта наша вода.

— Ну и язва!

— Как?

— А наш дядюшка ультраист. Ты вряд ли слышала это слово, я его узнал от Дживза. Ультраист — это человек, который оказывает бескорыстные услуги, не считаясь ни с чем.

— Ха, бескорыстный! У Тома с Кримом назревает очень важная сделка. Если она пройдет, Том станет обладателем пакета без налога на прибыль. Поэтому Том сдувает с него пылинки как с родного.

Я понимающе кивнул, хотя, может, это пустое при телефонном разговоре. Я прекрасно понимал ход мыслей сводного дядюшки. Мой Т.П. Траверс настолько мелочен, что мог скопить этой мелочи не один мешок: он никогда не прочь припрятать одну-другую монетку за каминный кирпичик. Ибо он считает, и не без основания, что если немножко добавить, то будет немножко больше. И уж чему он раскроет свои щедрые объятия, так это возможности не платить налоги. Он трясется за каждое пенни пред лицом родного Правительства.

— Поэтому, целуя меня на прощание, Том слезно умолял, чтобы ты всячески ублажал миссис Крим и ее сына Вилли, и вообще почитал их за королевских персон. Так что они приехали и поставили себя как шкафы.

— Так ты говоришь, ее сына зовут Вилли?

— Да: Уилберт.

Я задумался. Вилли Крим… Где-то я слышал это имя.

Я задумался. Вилли Крим… Где-то я слышал это имя. Даже как будто со страниц газет. Но не мог вспомнить.

— Берти, Адела Крим пишет всякие страшные истории. Ты случайно ими не зачитываешься? Нет? Что ж, как говорится, с миру по нитке. Книгами будешь обеспечен.

— Прекрасно. Почитаю, и с большим удовольствием.

Я, знаете ли, большой любитель школы «саспенс». Так что мы с миссис Крим родственные души. Я всегда не прочь, когда в виде художественного приема автор подкидывает парочку-другую трупов.

— Итак, мы выяснили, что среди твоих гостей миссис Крим и ее сын Уилберт. Позволь, кто же трое остальных?

— Ну, дочь леди Уикам — Роберта.

Тут я вскочил как ошпаренный.

— Что? Бобби Уикам? О боже!

— Что за реакция? Ты ее знаешь?

— И ты еще спрашиваешь?

— Ясно. Это случайно не одна из окольцованных тобою птичек?

— Нет, с ней я не обручался. Но попытка с моей стороны была.

— Так она отказалась?

— Да, слава богу.

— Почему? Ведь она не девушка, а загляденье.

— Не уродка, скажем так.

— Да она просто красавица каких свет не видывал.

— Но разве это главное? А душа?

— Разве она не такой же ангел как ее мать?

— Ничего близкого. Сказал бы я тебе… Но нет, не стану. Пожалею себя.

Я бы мог сказать ей, что если ты за рулем и нормальный, лучше не иметь дело с этой рыжей бестией Робертой, но это слишком долгая история, а на чашу весов сейчас поставлен мой недоеденный мармелад. Скажу лишь, что давно уже не витаю в облаках и что эта девушка, отказавшись постоять со мной в качестве невесты во время церковного обряда венчания, оказала мне большую услугу. Вы спросите почему?

Тетушка Далия, так нахваливая Роберту, наступала на мой любимый, но мозоль. Конечно, на первый взгляд это была девушка полный отпад. Да, глаза звездочки, волосы бордово-рыжие, эдакая очаровашка, но по характеру — бомба с часовым механизмом вместо сердца. Где она, там жди акта терроризма. Никогда не знаешь, какую кашу она заварит, используя тебя вместо ингредиента. Находясь таким образом в состоянии «кипения», я в свое время выслушивал предупреждения Дживза: «Сэр, мисс Уикам не хватает серьезности. Она легкомысленна и непостоянна. Я бы вас настоятельно предостерег от брака с нею — она явно рыжая.»

И он был прав. Как вы уже знаете, именно она подговорила меня прокрасться в спальню Сэра Родерика Глоссопа и проткнутьего грелку штопальной иглой, но это был еще не верх ее совершенства. Одним словом, Роберта, дочь покойного сэра Кутберта и Леди Уикам из Скелдингз Холл, что в Херце, была сущий динамит. Поэтому неудивительно, что перспектива оказаться сейчас с этой особой под одной крышей означала, что крыша может поехать.

Не успел я оправиться от одного удара, как моя родная тетушка добила меня окончательно: «Да, и еще у нас гостят Обри Апджон и его приемная дочь Филлис Милз. Но больше — никого. Что с тобой? У тебя астма?»

Я так понимаю, тут она имела в виду то, что при последней новости я стал судорожно глотать воздух. А как тут не глотать? Я был загнан в угол. В моей памяти сразу всплыли слова мудрого Киппера: «Знаешь, Берти, нам с тобой грех жаловаться на жизнь. Как бы там ни было, какие бы тучи ни собирались на горизонте, какой бы каши ни просили наши ботинки, какой бы дождь ни мочил нас — а зонт забыт дома у галошницы, — как бы ни было испорчено утро какого-нибудь дня, потому что на завтрак не подали яиц вкрутую, — нас должна согревать та мысль, что никогда больше мы не увидим Обри Апджона, прости меня господи. Вспоминай это, когда тебе особенно тяжело».

Что я и делал. И вдруг в моей жизни появляется этот негодяй.

Что я и делал. И вдруг в моей жизни появляется этот негодяй. Тут и самые хладнокровные сядут в позу умирающего лебедя.

— Обри Апджон? Тот самый Обри Апджон?

— Тот самый. Вскоре после того, как ты отсидел свой срок за его партами, он женился на Джейн Милз, моей подруге, она была очень богатой. Потом Джейн умерла, он овдовел, осталась ее дочь от первого брака. А я ее крестная мать. Сейчас Апджон на пенсии и ударился в политику. Самое интересное, что кое-кто делает на него ставку как на кандидата от консерваторов по округу Снодсбери, на дополнительных выборах. Представляю себе вашу встречу. Или ты боишься?

— Конечно нет. Мы Вустеры невозмутимый народ. Но какого дьявола ты пригласила его в Бринкли?

— Я приглашала только Филлис, но он приехал тоже.

— Тебе следовало вышвырнуть его.

— Ну как можно! Кроме того, он мне нужен для дела. Он будет вручать призы в средней в Снодсбери. Как всегда мы дотянули до последнего, но ведь кто-то должен толкать речь, что мол какими нужно быть хорошими мальчиками, даже если на дворе лето. Ну а сэр Апджон как нельзя кстати. По-моему он прекрасный оратор. Правда, по словам Филлис, у него комплекс: он может читать только по бумажке. Он называет это тезисами. Филлис перепечатывает их для него.

«Фу, как нехорошо», — укоризненно заметил я. — «Даже твой покорный слуга, выступая как-то на деревенском концерте с брачной песней иомена, не посчитал за труд выучить слова (которые, правда, состояли преимущественно из текста «динь-дон, динь-дон, вот едет он»). — Короче…»

Я было хотел продолжить, но тут тетушка перебила меня и посоветовала сохранять чувство юмора и обходить на тротуарах банановую кожуру. И положила трубку…

ГЛАВА 2

Я покинул место телефонного разговора на деревянных ногах. Да уж, «яблочко от яблони»: какое там, я скорее чувствовал себя выжатым лимоном. Мало мне Бобби Уикам, с ее склонностью ставить все с ног на голову. А тут еще и Обри Апджон! Не знаю, заметил ли мой друг Киппер, когда я вернулся на кухню, что, цитируя Дживза «печаль легла на его (мое) чело». Нет, Киппер не заметил, потому что пожирал в это время гренки и мармелад, а я « кому повем печаль свою»? Это чувство надвигающейся грозы в последний раз я пережил в детстве. Я не знал, в каком виде разразится эта гроза сейчас, но внутренний голос подсказывал, что судьба метится Бертраму прямо под дых.

— Киппер, звонила тетушка Далия, — сообщил я.

— Дай ей бог здоровья: добрая молодая душа. Именно молодая, так ей и передай. Никогда не забуду тех счастливых дней, проведенных в Бринкли, я бы рад напроситься еще на одно приглашение. Она что, в Лондоне?

— Сегодня днем уезжает.

— Так мы ее угостим за милую душу!

— Сегодня она не наша гостья. Далия предпочла компанию Родерика Глоссопа: а он лечит психов. Да ты ведь его не знаешь.

— Ты мне как-то говорил про него. Заковыристый тип, насколько я помню.

— Заковыристей не придумаешь.

— Это он обнаружил в твоей спальне двадцать четыре кошки?

«Двадцать три», — поправил я. «Я не люблю преувеличений. — Это были не мои кошки. И засунули их туда мои кузины Клаудия и Юстас. Да разве я мог что объяснить Глоссопу! Он совершенно не умеет выслушивать людей. Надеюсь, что уж его по крайней мере не будет в Бринкли».

— Ты едешь в Бринкли?

— Завтра днем.

— Счастливый, получишь кучу удовольствия.

— Правда? Уж это маловероятно.

— Ну ты даешь. Один Анатоль с его обедами чего стоит. Помнишь имя той пери, что стоит несчастная у дверей Эдема?

— Дживз мне что-то рассказывал.

— Так вот, я точь-в-точь как та пери. Мысль о том, что Анатоль каждый вечер накрывает стол, за которым меня не будет, разрывает мне сердце. Лично мне твои сомнения непонятны. Бринкли — это земной Эдем.

— С этим трудно не согласиться. Но временами и у этого места появляются свои изъяны. На мой бы вкус побольше бы там ландшафта и поменьше человеческих образцов. Ибо кто ты думаешь завалился нынче туда? Обри Апджон!

Киппер был явно в шоке. Он вытаращил глаза, и подрумяненный гренок выпал из его изумленно раскрытого рта.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17