Наконец-то вызванная и спроецированная Маленькая очень долго не могла ответить на моё приветствие — по причинам не технического, а целиком и полностью психологического характера. Создавалось впечатление, будто она считала меня давно погибшим: если не во времена моего предполётного лесорубства, то уж точно в эпоху покорений пространства. Пожираний, то бишь.
Оживший покойник???
Скорей всего. Она со страхом и разочарованием смотрела на меня. Во мне возникла уверенность, что именно так смотрят на явившихся с того света. Будто, возвратившись, обманули они в чём-то живущих…
— Настуся, неужели по моему телу уже пошли трупные пятна?
«Чернушность», впрочем, как и скабрезность, моих шуток всегда была прямо пропорциональна уровню моего настроения. Из чего следовало, что я находился в состоянии духа, близком ликованию. Вот, оказывается, какой я — сентиментальный, тонкокожий. Ужас.
— Расскажи мне что-нибудь. А то — рас-створюсь в мировом эфире. Теперь уж навеки. Не найдёшь.
— Анджусь, люби-имый… — выдохнула Маленькая.
— Вот это да-а… — ошеломлённо прошептал я. Затем оглянулся посмотреть, не слышал ли этого нежданного признания милорд. Он не мог не слушать: разве можно доверять судьбу королевства какому-то проходимцу, каковым являюсь я? Что мне стоило произнести одно-два названия — Экскалибур, Ти Рэкс, — чтобы все предосторожности милорда пошли насмарку?
Однако Джеймса Стюарта не было. Он доверял. Он верил в моё благородство?! Или, будучи произнесены мною, эти названия были бы точно так же отфильтрованы аппаратурой, как и фоновая картинка на заднем плане?!
— Анджей, где ты?!
«Сэр Стюарт, и что мне отвечать?»
— Я знаю, ты на Ти Рэксе! — радуясь, произнесла Настуся.
— Что-о?!! — в очередной раз за этот день я был шокирован. — Вовсе я не на Ти Рэксе!
Более глупой фразы придумать, конечно, при всём старании невозможно.
— Вовсе я не на Ти Рэксе!
Более глупой фразы придумать, конечно, при всём старании невозможно.
— Тогда почему ты так волнуешься? — проникновенно спросила Маленькая. — Очень хорошо, что милорд Стюарт нас не слышит, — добавила она, — мне было бы очень трудно убедить его в полном отсутствии в твоих действиях вероломства, Человек Лазеровиц.
— Ты… ты не…
— Верно, — перебили меня, — я не Настуся. Единственными звуками, что я позволила ей выдохнуть, были: «Анджусь, любимый»… — В этот момент «Настусино» лицо поплыло, на глазах превращаясь в слегка надменный, чеканно-красивый женский лик.
Женщина не была человеком.
Она принадлежала аборигенной расе роальдов.
У неё на плечах сидели два короткошерстых серых зверька размером со взрослого кота. Называли зверьков — вийтусы. Были они живыми музыкальными инструментами, существами с поразительным музыкальным слухом и необычайно красивыми тембрами голосов. А настолько фамильярно обращаться с вийтусами — свирепыми и опасными, несмотря на свои скромные габариты, хищниками, — как было мне известно со слов милорда, могли совсем немногие маги-роальды, а среди их женщин — лишь одна.
Поющая Жрица роальдов.
Та, Что Грезит.
— Ты меня узнал, Человек Лазеровиц, — заявила женщина. Она потрепала одного из животных по загривку и велела: — Пой!
Я не имел ни малейшего представления, что из себя представляют песни вийтусов, и, услышав скрипящие, с надрывом, завывания, больше всего напоминавшие вскрики китообразных, был крайне удивлён. Назвать эти звуки музыкой можно было, лишь обладая изрядной долей фантазии. Скорее, это была некая мантра, камертон… И лишь погружаясь в безвоздушное, невесомое состояние, я понял, что срезонировать должен был именно я.
Лицо жрицы разрослось, оно было размером во Вселенную. Или чуть меньше. Или — больше… Её губы, вылепленные из гибких, сжатых в плотную пластичную массу галактик, зашевелились.
Мириады сверхновых, взгнездившиеся в глубине её глаз, плеснули энергией и светом. И каждая из звёзд вонзила в чёрный бархат пространства по четыре луча света, верхний и боковые покороче, нижний — длиннее.
— Известно ли тебе, кто есть ты? Не пытайся отвечать: тебе — неизвестно, — зловещим и восторженным голосом произнесла Поющая Жрица.
Я и не пытался.
— Я отвечаю: ты есть Тот, Кому Позволено обнажить лоно Той, Что Грезит. И войти в неё. Получить в дар девственность, хранимую для тебя. И взамен подарить ей семя. Ты — воистину предназначен, Человек!
Разгоняя гипнотический транс, на задворках сознания запрыгала от радости ехидно-уничижительная мыслишка: «Хорошо, что Тити не слышит этого разговора! она бы доходчиво объяснила, куда я войду, чего заполучу и чего кому подарю».
— Ты есть Тот, Кто Избран. Ты освящён Светом. И ты, именно ты, — истинный, человек Лазеровиц. Тот, предыдущий носитель, похищенный магами-роче, внешне идентичный, на деле не был истинным, ведь и Свет может заблуждаться. Но — отныне сомнения рассеяны. От тебя мне предстоит зачать ребёнка, коему суждено быть ребёнком роальдов и человеков, чадом Магического Света и Светлой Магии. Я хотела явиться тебе во сне, но вдруг поняла, что могу не ждать, пока ты уснёшь — связь между нами существует изначально, хотя мы о ней и не подозревали раньше…
«Ого! Ничего себе!.
. Интересно, и что это будет за чадушко? Экскалибурский мессия? Весёленькое дельце! Бегает такой вот маленький аватара, божественное воплощение, дёргает меня за штанину и «Папка, папка!» зовёт. Даже и не знаю, кого бы в первую очередь выбрал, чтоб от зависти лопнули. Обезьяна? Новохацкого? Сола? Тити? Или — коллективное лОпанье им всем устроить?»
В который раз я удивился ходу своих мыслей: стоит мне попасть в стрессовый ситуасьон, и сразу начинаю смахивать на бывалого шизофреника. Одна часть, бОльшая, в шоке пребывает, а вторая — ехидничает да издевается вовсю. Стебётся, пся крев, над реальностью.
— Ты не есть наследник Стюартов, это правда, но — голубая кровь ещё не гарантия голубой души.
«А вот категориальный аппарат речи пообновить бы надо. Термины, эпитеты, метафоры, сел-льва маць… Стэпняк Сол меня сейчас бы, несомненно, обозвал гомиком.»
— Я не посмею сказать ни единого худого слова об истинном наследном принце Джоне Девятнадцатом Карле-младшем Стюарте. Он долгие годы томится в застенках роальдов, ибо был выкраден с Акыра много стандартолет тому назад, и перестал являться Носителем в момент прокола. В тот момент Свет избрал своим следующим симбионтом товарища Джона по коллекции, мальчика родом из Империи Хо, сына гринбургского барона… Позднее вы его приняли за Джона-младшего, а ещё позже именно от него довелось принять Свет тебе… Однако избранник Света не всегда мой избранник. Вовсе не обязательно. Я поняла это вскоре после того, как по моему настоянию и при моём участии подросток принц Джон был похищен с планеты крылатых монстров-коллекционеров. И не важно, что в момент похищения Свет переметнулся к твоему двойнику, сыну барона из Хо — ведь человеку Стюарту не было суждено стать моим избранником, как выяснилось… Ибо проклятье Меча пало на весь его род: некогда предок принца Джона оскорбил Свет Лезвия. Поэтому Луч Клинок исчез, покинул род Стюартов. Династия утратила полноту Света, и равновесие Меча-Звезды было нарушено. Король Джон Восемнадцатый был казнён чернью. Наследный принц трижды похищен. Королева подло обманута. Милорда Джеймса предали сыновья. Старший, полукровка Винсент, открыто из-за идеи, младший, Майкл, — тайно из-за обладания троном. Трон был обещан ему Носителем Клинка — роальдом, наводившим ужас своей жестокостью и кровожадностью даже на самых ярых адептов революции. Оскорблённый Свет избрал лагерь врагов монархии, и… думаю, он не желает допускать воцарения Стюартов даже в лице предателя Майкла. Хотя Майкл свято уверен в том, что именно он — первый в очереди к Королевскому Мечу, этому символическому крестообразному изображению Меча-Звезды. Что бы по этому поводу ни думал его отец, брат казнённого короля, Джеймс, намеренный выполнить данное старшему брату обещание. Но Майкл — лишь очередное орудие. И то, что он попытался убить тебя…
