— Да. Не расстаюсь. Кстати, он снова спас меня совсем недавно. Какой?то разбойник вознамерился угостить меня стрелой в лесу.
— О да, какой?то разбойник… Где уж ему тягаться с молодым и полным сил эльфом. Тем более эльфийским князем. Нет, что ни говори, Брюс, но магия куда сильнее, чем о ней принято думать. Вспомни, с тех пор как был создан «щит случая», Стейн и Кора были единственными, кто погиб в бою. Единственными, понимаешь? Это значит, они столкнулись с чем?то в высшей степени могущественным. И нам лучше бы узнать, с чем именно, поскольку, чует мое сердце, Лемелиск вновь выйдет на поле боя, и поверь, будет стоять он не на нашей стороне.
— Не сомневаюсь… — Лицо черного рыцаря перекосилось от с трудом сдерживаемого бешенства. Воспоминания об оставшейся в далеком прошлом встрече с высоким эльфом каленым железом жгли его все эти сотни лет. Может, он и рад был бы забыть, но красный глаз каждый день, отражаясь в зеркале, напоминал об утрате. Что толку думать, что искусственный предмет, поселившийся в его теле, во многом превосходит творение природы…
— Меня куда больше заботит меч этого мальчика… — задумчиво произнесла Вейра, не отрывая немигающего взгляда от пламени камина.
— Меч… мало ли хороших мечей, — равнодушно пожал плечами Брюс, снова взяв себя в руки.
— Не скажи… оружие, разрубившее пополам Шайка вместе с его доспехами… Помнится, ты пожаловал ему эти латы за какие?то особые заслуги? Это ведь был не обычный металл, верно? Скольких ты наградил броней, взятой с нашего корабля?
— Тебе что, жалко этих обломков, Вейра? Корабль выполнил свой последний полет, тебе это известно не хуже, чем мне. Но его корпус еще послужит… здесь нет такого металла.
— Корпус… а сколько энергии ушло на то, чтобы расплавить его, чтобы сделать эти доспехи? Или ты будешь утверждать, что местные кузнецы справились сами? Не смеши… Каждая капля энергии, оставшаяся в накопителях, сейчас драгоценна.
— Драгоценна? Брось, Вейра, кому нужна эта твоя энергия, да и что можешь знать об этом ты? Помнится, ты была лишь…
— Договаривай! Шлюхой, да? Я была лишь шлюхой Драма? Что ж… он был настоящим мужчиной и умел очаровать женщину.
— Драгоценна? Брось, Вейра, кому нужна эта твоя энергия, да и что можешь знать об этом ты? Помнится, ты была лишь…
— Договаривай! Шлюхой, да? Я была лишь шлюхой Драма? Что ж… он был настоящим мужчиной и умел очаровать женщину. Я многому у него научилась, поэтому сейчас я сижу на престоле, а не ты, Брюс. Да, он учил меня… учил многому, но прежде всего — умению повелевать. А ты? Чему научился ты за эти годы? Владеть мечом, когда сдох последний бластер и ты, великий воин и гроза всего живого, остался вдруг без оружия? Брать силой женщин, которые готовы были пасть перед Драмом на колени и пойти за него на смерть? И шли ведь, разве нет? А ты до сих пор любовь можешь только купить… на час. Или взять — страхом или силой. А заслужить, как мог Драм, как, слабо? Ему повиновались фанатично, без оглядки, а сколько твоих воинов ненавидят тебя?
— Это несущественно. Важен результат…
— О да, ты всегда стремился к результату любой ценой. Если бы тогда Драм не дал тебе столько власти, кто знает… Может, не стоило бросать армии в эту мясорубку, откуда почти никто не вернулся. Может, стоило копить силы? Да и в прошлый раз — не ты ли положил у Портала десять лучших тысяч. А я ведь просила… я, королева, просила — не приказывала. Ты мог бы подождать, мог бы подтянуть резервы — и тогда за твоей спиной стояло бы не десять, а шестьдесят тысяч и мы бы вырвались наконец из этого проклятого мира.
— Этот их маг…
— Ага, значит, снова магия помешала тебе? Конечно, ты же у нас непогрешим! Всегда найдется кто?нибудь виновный в неудаче… Кто виновен на этот раз? Шайк, Шерривер, Эмиа или этот парень в гномьих доспехах?
— Ты бываешь очень жестока, Вейра.
— А я учусь, Брюс. Я всю жизнь учусь — что еще делать в этом проклятом мире? Я училась у Драма мудрости, Крох дал мне знание искусства любви, и ни один мужчина с той поры не сможет забыть проведенной со мной ночи. А ты — ты научил меня жестокости и умению ненавидеть.
— Да, возможно, — сухо сказал Брюс. — Но где они сейчас? Крох сломал себе шею во время охоты — как же, где ему думать о государственных делах. Куда проще и легче скакать по горам, в погоне за безмозглым драконом, который, благодаря щиту, и обжечь?то его как следует не сумел бы. Очень много чести. Ах да, прости, забыл еще одну его приятную обязанность — ублажать тебя по первому твоему приказу. А ведь в то время ты приказывала часто, думаешь, я не видел. Впрочем, когда Крох в очередной раз убегал от твоей ненасытности в горы, ты не скучала, верно? А твой ненаглядный Драм… Уже более ста лет о нем ни слуху ни духу — да он и стар был, не в пример нам. Не думаю, что он все еще бродит где?то по лесам… Возможно, я умею лишь ненавидеть. Но я жив. А у ненависти — у нее есть причины, Вейра, и ты знаешь их не хуже меня. Нас бросили здесь умирать, бросили наши друзья… хотя теперь я бы никого из них не назвал другом.
— В который раз ты опять и опять начинаешь этот разговор, Брюс? Сколько раз можно слышать твои упреки — тысячу, три, пять? Я устала от этого пустословия. Бросили… Что они могли сделать? Что ты можешь сделать сейчас, спустя десять веков?
Его запал угас так же внезапно, как и прорвался наружу.
Черный рыцарь поник в кресле, на его лбу выступили капли пота.
Снова рвались наружу воспоминания, давно, казалось бы, загнанные в самые отдаленные уголки памяти, изничтоженные, изжитые — и тем не менее вновь воспрянувшие из небытия.
Звездолет Крии висел над планетой третий день. Все было нормально — воздух пригоден для дыхания, никаких вредоносных бактерий, незначительные по уровню развития местные племена и думать не смогли бы о том, чтобы сопротивляться колонизации криев.
Планета была избрана — все остальное теперь было уже неважным. Оставалось одно — шаттл криев отделился от огромного корабля и медленно поплыл вниз. Скоро, очень скоро дикие народы этой земли примут волю своих новых владык. А потом хлынут переселенцы с переполненной Крии — почти бессмертные по меркам ничтожных обитателей этого мира, смысл жизни которых отныне будет состоять в служении, и только в служении.
Драм сам сел за штурвал шаттла — он, как капитан, имел на это право и к тому же не хотел никому уступить чести первой посадки. Остальные стояли у него за спиной — не отрываясь от экранов. Только Брюс, тогда еще совсем молодой, был на своем посту — в крошечной кабинке у двигателей, да солдаты по устоявшейся традиции находились в своих коконах… Крох, Стейн и Кора. Три солдата — более чем достаточно для миссии, любой из них в одиночку мог смести с лица этой планеты континент вместе со всеми обитателями. Сейчас, находясь в силовых коконах, они держали руки на гашетках оружия, готовые по первому приказу превратить планету в ад. Ах да, еще была Вейра… она тоже была одной из привилегий капитана, привилегией, вызывавшей к нему ненависти и черной зависти, пожалуй, больше, чем все остальное. Она была единственной женщиной на борту… Кора не в счет, солдаты не были обычными криями, по крайней мере после прохождения обучения и курса тренировок. Никто не знал, что делали с ними в Центрах, но одна только мысль, что эта груда мышц и отточенных до совершенства реакций — женщина, вызывала лишь кривую усмешку. А Вейра… у капитана был неплохой вкус, но именно поэтому он старался ограничить контакты своей подруги с экипажем — его могли убить просто ради того, чтобы хотя бы на час завладеть ее безупречным телом, которое столь несправедливо находилось в единоличном пользовании старика. И сейчас он предусмотрительно оставил ее в каюте, для верности пристегнув ремнями к противоперегрузочному креслу — ах, как переживал капитан за свою единственную драгоценность.
