— Да, конечно, — кивнула Галка.
…Она всё-таки не разревелась. Нашла силы сперва отвлечься текущими делами, а затем просто взяла себя в руки. Франсуа был не первым из числа её друзей, кого она потеряла. И уж наверняка не будет последним — при такой-то жизни. Но плакать ей хотелось не столько из-за этой потери, сколько из-за того, что друг погиб буквально в шаге от победы… После такого боя адмирал просто обязан занести события в судовой журнал. И Галка исправно села записывать всё, что считала нужным — сухо, сжато, предельно информативно.
И Галка исправно села записывать всё, что считала нужным — сухо, сжато, предельно информативно. И всё равно в самом конце она буквально «на автопилоте» дописала: «Франсуа был пират. То есть, мерзавец, как и все мы, но это был лучший капитан Мэйна» . Галка не кривила душой: по сути так оно и было. Требютор действительно был лучшим из капитанов Мэйна, хоть и честолюбивым не в меру. Если бы не это честолюбие, он бы не повёлся на провокацию Рюйтера и остался бы жив… Все её рейды после Панамы планировались с активным участием Требютора. Он действительно был не подарочек в смысле характера. Истинный пират, без всяких преувеличений. Но его морской опыт здорово помог капитану Спарроу стать тем, кем она стала.
«Теперь придётся всё делать без него …»
Больнее всего ей было от слов, записанных Требютором в судовом журнале «Перуна». Запись была датирована днём возвращения «Гардарики» в Картахену, после боя с де Шаверни и шторма . «Алина — стерва, каких свет не видел. Как её терпит этот англичанин? Будь она моей женой, давно прибил бы. Но при этом — лучший генерал из всех, кто тут был до неё» .
«Он считал меня лучшей. Но это не так».
Позади тихонечко скрипнула дверь: Джеймс, управившись со своими делами, спустился в каюту. Мрачная задумчивость жены его не удивила. Эшби скорее бы удивился, если бы она реагировала на сегодняшние события иначе. И он знал, что ей сейчас нужнее всего.
От его ладоней, нежно погладивших плечи, расходилось такое тепло, что Галке захотелось в нём раствориться.
— Не переживай так, Эли, — негромко сказал Джеймс. — Ты не могла ничего изменить.
— Вот потому я и переживаю, Джек, — Галка устало закрыла глаза. — Если бы я могла переиграть этот день…
— Ты сегодня заставила отступить самого Рюйтера.
— Это не моя заслуга, а канониров.
— Это твоя заслуга, — повторил Джеймс. — Сегодняшний бой лишь подтвердил, что флибустьеры Мэйна действительно превратились из банды в настоящую армию. И виновата в этом ты. Да, Эли, ты. Ты довела до логического завершения то, что начал и забросил Морган. Он стал собирать капитанов в большие флотилии для нападения на испанские города, но не позаботился объединить их чем-либо, кроме жажды добычи. Тебе же удалось подчинить их дисциплине, и заставить сражаться за честь и славу, а не только за деньги… Ты ведь слышала, как они тебя приветствовали после боя. Кто так приветствовал Моргана?… Не терзайся, милая, — он снова погладил её плечи. — Наш путь — это не только слава, но и потери.
Галка тяжело вздохнула. Муж был прав, но что-то мешало согласиться с ним на сто процентов… Она поднялась с резного стула, обняла его.
— Знаешь, Джек, — тихо проговорила она, — в тот день, когда я приказала выгнать испанцев из Панамы, ты как раз должен был вернуться из рейда. Именно тогда я поняла, что для меня нет ничего важнее твоего возвращения.
Она не видела улыбки Джеймса, но почувствовала, что он улыбается.
— Незадолго до нашей встречи на острове, — произнёс он, — Причард убил и выбросил за борт одного типа, который уже уплатил ему выкуп. В бухте Порт-Ройяла, втайне от команды. Это видел только я. И я, увы, не успел тогда вмешаться. Но когда вы вернулись с борта «Лиса», нагруженные деньгами… Я застрелил бы Причарда, если бы он хотя бы попытался проделать с тобой то же самое.
— Джек, я давно догадалась, что это ты стоял за мачтой, — Галка улыбнулась — это было именно то, чего добивался Эшби.
— Но я сделал это не только потому, что поступить иначе было бы позором для джентльмена, — добавил Джеймс. — Тогда я понял: моя жизнь не имеет смысла, если в ней не будет тебя.
— Мы уже тысячу раз признавались друг другу в любви, но так — ещё не было… Джек, только не говори, что у нас обоих нехорошее предчувствие.
— Нет, Эли. Просто мы столкнулись со смертью, унесшей близкого человека, и теперь острее понимаем, насколько ценен каждый прожитый нами миг.
— Мой милый философ, — опять вздохнула Галка. — Ты ведь не об этом хотел поговорить, когда вошёл в каюту.
— Верно, Эли, не об этом, — не без некоей иронии сказал Эшби. — Нас приглашает губернатор де Баас.
— Блин, это ж опять надо прилично одеваться, хорошо себя вести, не ругаться… — нервно хихикнула Галка.
— Я думаю, господин губернатор стоит таких жертв, дорогая, — произнёс Джеймс. Без иронии.
Галка встретилась с ним взглядом… В её душе боролись жизнь и смерть, надежда и отчаянье. Эта борьба отразилась в глазах, обожгла их нестерпимой болью и выплеснулась — двумя горошинками слёз… За пять — без малого — лет подобное происходило так редко, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. И каждый раз Джеймса захлёстывала волна жалости и нежности. Жёнушка досталась ему далеко не идеальная. Строго говоря, она была воплощением всего, что должно приводить в ужас любую благовоспитанную английскую леди, не говоря уже о джентльменах. Но он её любил. И сейчас, шепча ей нежные слова и целуя, Джеймс понимал только одно: их нынешнюю жизнь можно считать благословением. Если учесть, что вероятность их встречи вообще равнялась нулю, то он был прав.
Но на берег полчаса спустя сошла не эта влюблённая и ранимая женщина, а Стальной Клинок…
6
— Блестящая победа, мадам, — реакцию де Бааса предугадать было нетрудно: приклеенная улыбочка, любезные слова и камень за пазухой. — Признаться, я не ожидал — ведь у вас было вдвое меньше кораблей, чем у голландца. Впрочем, результат мог бы быть и иным… Вы ведь позволили ему уйти, не так ли?
— Прикажете догнать? — с неповторимой смесью иронии и гнева поинтересовалась Галка.
— Даже если я отдам такой приказ, вы его всё равно не выполните, — де Баас отступил, не решившись столкнуться с этой опасной дамой в открытом противостоянии. Он отлично помнил, чем подобное поведение обернулось для де Шаверни. — Ваши корабли нуждаются в неотложном ремонте. Хоть наша верфь и сожжена, но мастера остались. И военные склады почти не пострадали. Если желаете, можно приступать к починке.
— Разумеется, желаю, — ровным голосом ответила пиратка.
— Я отдам соответствующее распоряжение…
Каменный мол был местами повреждён ударами голландских ядер, но это вовсе не мешало шлюпкам швартоваться. Галка собиралась вернуться на «Гардарику». Она не ела с раннего утра, изрядно вымоталась за день, но голода не чувствовала. Хотя, Джеймс всё равно заставит её съесть хоть кусочек мяса. Джеймс… Ей становилось легче даже при мысли о нём. Он так и остался её ангелом-хранителем, и Галка прекрасно понимала, что это и было самым большим её везением. Не будь Джеймса… «Не будь Джеймса… Не будь Билли таким умным… Не польстись Причард сперва на деньги, а потом на удачу… «Доброжелатели» не поленились, довольно подробно описали участь тех пришельцев из будущего, кому не повезло . Так что при нашей личной встрече пуля в лоб им обеспечена.
Так что при нашей личной встрече пуля в лоб им обеспечена. Они ведь знали. Они не могли не знать, что ждёт тех, кто не сможет выкрутиться…» Возвращаясь к мыслям о «доброжелателях», Галка чувствовала, как её захлёстывает ненависть. Это было особенное чувство. Галкина ненависть не была слепа, как у большинства её пиратов. Она умела распознавать истинных виновников, а остальное довершала сама Галка. Недаром капитана Спарроу боялись все отморозки Мэйна. Мадам «генерал» вполне нормально относилась к самому ремеслу пирата, и ничего не имела против кого-нибудь пограбить. Но тех, кто издевался над пленными, истребляла беспощадно. Скармливание живых людей акулам даже по тем временам считалось беспримерной жестокостью. По её представлениям, те, кто отправил двадцать восемь человек в прошлое с расчётом, что выживут двое-трое, ничем не отличались от капитана Джонсона и его банды, ради забавы вырезавших две сотни мирных жителей. А стало быть, не заслуживали права называться людьми и человеческого отношения.
«Даст Бог, я с ними ещё встречусь. Дайте только завершить начатое…»
