— Убирайтесь, — тихо, так, что только мои чуткие акустические сенсоры и услышали, прошептал парень, отойдя в сторону, но не снимая руки с меча. — Мы ещё встретимся…
Люблю я пророчества. Особенно такие. Незабвенные теоретики магии из Нижней Родии однажды доказали, что имеют силу только предсмертные пророчества — бедные оракулы, с тех пор умирать они стали намного чаще. И, как ни странно, все больше не по своей воле. Дошло до того, что в Княжестве Тиавели в оракулы идут только маньяки, всё равно их казнить, так пусть перед смертью хоть немного государству помогут. Информация — это власть, информация о будущем — это абсолютная власть. Зато как всякие хлыщи, начитавшись романтических бредней, любят щеголять подобными заморочками, «нам никогда больше не встретится», «тебе не суждено увидеть глаза своего сына», «на эту землю никогда больше не прольется кровь»,»мы обязательно вернемся». Звучит-то как, красиво! Особенно если с хорошей интонацией, «если не моей, то ты не будешь ничьей» — кстати, последнее пророчество, как правило, сбывается, ибо за ним следует эффектный удар кинжалом в сердце.
Тьфу, театральщина. Воевать, мстить и любить надо молча. Без ложных красок и пустых слов, хочешь, парень, нагнать меня и узнать, какого цвета кровь? Нагони. Но молча. Все эти «мы ещё встретимся», особенно сказанные через зубы, так, чтоб я обязательно услышал и испугался — дешёвка! Не тебе меня пугать, иди своему любимчику сопли утри, бедняжка как по башке получил, так на весь замок принялся реветь! И дрожать по ночам от страха ты меня не заставишь, я крепко сплю, если, конечно, всякие назойливые маги не достают своими глупостями.
Тьфу, театральщина. Воевать, мстить и любить надо молча. Без ложных красок и пустых слов, хочешь, парень, нагнать меня и узнать, какого цвета кровь? Нагони. Но молча. Все эти «мы ещё встретимся», особенно сказанные через зубы, так, чтоб я обязательно услышал и испугался — дешёвка! Не тебе меня пугать, иди своему любимчику сопли утри, бедняжка как по башке получил, так на весь замок принялся реветь! И дрожать по ночам от страха ты меня не заставишь, я крепко сплю, если, конечно, всякие назойливые маги не достают своими глупостями. Паладин мести не боится — паладин всегда готов к бою, и врагов у меня столько, и таких, что ты на их фоне лишь бледная тень личинки муравья!
Хотя, может на востоке такие «предсказания» большую силу имеют… Не знаю, но бояться всё равно не стану. Крэг страшнее. Кстати, о крэге…
— Как прошли переговоры?
— Что? А, все нормально, Лина уговорила крэга, что если он не будет штурмовать замок — она покажет наш след.
— И это ты называешь нормально? -надеюсь, я сумел передать голосом все свои сомнения.
— Конечно. Ты сам подумай, крэг всё равно смог бы прорваться, он не лис, но его природа иная, на него все наши заклятья слабо действуют. И по следу волшбы Хелены он бы тоже прошел, не сразу, но прошел — а теперь они с Линой направляются к той поляне, куда мы из замка прыгнули… Понимаешь?
— Ещё нет.
— Они направляются… Направляются… Направляются… Неспешно так направляются, крэг может в сто разбыстрее бежать, но ведь Лина — простая человеческая девушка, идет по страшному лесу, у неё постоянно устают ноги, нужно отдохнуть, присесть, водицы испить, а через час она собирается себе ногу вывихнуть, это займет ещё несколько часов, вечером надо будет на ночлег устроиться…
— Крэг что, совсем дурной? Не понимает, что его вокруг пальца водят? — изумился я. — Ты же сам ночью говорил, что он разумный…
— Так в том-то и весь фокус! Рем, Лина даже не думает его обмануть — она действительно ведет его в нужную сторону, только, понимаешь, для крэга мы все, люди и лисы, на одно лицо… Он так привык, что люди слабые и беспомощные, а особенно самки людей, что ни в чем Лину не может даже заподозрить.
— А если вдруг? Если поймет, что это такая военная хитрость?
— Если поймет, то я передам Лине, она обернется лисой и убежит, — пожал плечами Зак.
Да, иногда полезно читать чувства врага. Знаешь, в какой момент он собирается ударить тебе в спину, сможешь загодя кольчугу надеть…
— А что Хелена? — спросил я.
— А что она может быть? Я откуда знаю? С ней мы в резонанс не входили, я и видел-то её всего пару минут, на том свете твоя Хеля. Или ты думаешь, что так просто с потусторонним миром беседы вести? Да иной спиритический сеанс у самого заклинателя душу может вытащить.
И то верно. Если ты не некромант, то со смертью лучше играть не стоит, она старуха противная, с характером, очень любит маленьких детей и больших балбесов. Последних — особенно. Магия смерти вообще везде, кроме Салдарабада, под негласным запретом, хотя, и это ни для кого не секрет, в Княжестве Тиавели таким тоже потихоньку балуются, да и в Айпире всегда за хорошие деньги некромант отыщется. А то иные должники настолько наглые бывают, что предпочитают умереть, лишь бы долг не платить — приходится им потом после смерти в троекратном размере все отрабатывать.» Я тебя хоть с того света достану!» уже давно не звучит лишь пустой похвальбой. Главное, чтоб мозг и позвоночник не сильно пострадали, без всего остального хороший зомби может обойтись, их проще всего прямым рассечением головы повторно убивать.
Да вот беда, шлемы носят…
Грустная тема, дорога на грустьнавивает. Не в том смысле, что вокруг унылые болота — как раз наоборот, бежимпо побережью, с одной стороны море, которое вообще-то официально»заливом» называется, с другой люди толпятся, руками машут, яговорил, что не хватает флажков? Появились. Правда, флаги все больше местнойзнати, но всё равно, теперь мы хоть знаем, когда из земель одного феодала вземли соседнего перебираемся. А то пограничных постов тут ещё не придумали, аможет земля такая дорогая, что на таможню не выгодно переводить — черт егознает!
Грустно потому, что уже десятый день, с утра до ночи, бежим. До Лебмерга километров четыреста — полтора дня пути, если не гнать сломя голову, от него ещё восемьсот до Снежного Замка, откуда ещё километров шестьсот до границы… Зато почти сразу за ней — дом родной, герцогство Лардоксия, оно почти на самом севере королевства стоит, а оттуда ещё в столицу… Это я такой умный после ночи в замке графа де Герамлистал. Не потому, что просветление снизошло — я ведь не просто так во время пирав потолок любовался! Старый граф пошутить, видать, любил, и прямо на потолке, над пиршеским залом, подробную карту континента велел изобразить. Всего, а нетолько западной или восточной половины, так что теперь у меня в памяти доспеховбыла цифровая голограмма, за которую любой уважающий себя картограф обе руки отдаст. И нос в придачу.
А шутка, кстати, не в том заключалась, что карата на потолке. А в том, что на ней все тайнописью паладинов было записано, наш секретный язык, я в нем не очень силен, зато мои доспехи прекрасно распознавать умеют. Тайнопись эта все буквы, цифры и знаки на разноцветные полоски заменяет, в ширине, цвете и порядке следования всё, что хочешь, закодировать можно.
Скучно бежать. Одни и те же пейзажи, одна и та же дорога. Языком, что ли, потрепать, все не так уныло будет.
