— Рем, а ты двери открывать не пробовал? Там ручки специально для этого сделаны… Я, конечно, понимаю, что ты хочешь научиться сквозь стены ходить, но ведь кому-то все это потом ремонтировать.
— Серьезно? А я и не заметил! Хорошо, что ты мне сказал.
Но они всё равно сами виноваты. Кто же такие двери в замке делает? Перегородки, а не двери — настоящую дверь нужно тараном выбивать, а не так, легким движением плеча. Вот у нас двери, это двери, особенно в королевских покоях — три метра зачарованной стали, лучшие замки из волшебного дуба, ядерный взрыв средней мощности выдержат, полностью герметичные! Такие я и за год поцарапать не смогу, а тут, сплошные фанерки…
— Стойте! — ещё один старик, этого я не знаю. — Подождите секунду!
Секунду? Подождем. Секунда прошла, пошли дальше. Если успеешь рядом с нами, старик, семенить — выслушаем, отстанешь — не обессудь. Когда день с попытки ареста начинается, у меня настроение ни к черту.
— Подождите… — таки нагнал, быстрый старик! — Меня зовут Тельвиус, я не знаю, говорил ли вам что-то бедный граф перед смертью…
— Говорил, что ты его старый други можешь знать человека по имени Мердок. — честно ответил Зак.
— Друг… Старый друг… Единственный, кто знал его страшную тайну…
— Что граф де Герамли на самомделе пришёл с запада? — предположил мальчишка.
— Откуда вы… Вы ведь тоже оттуда, да? Вы пришли сюда по его душу? Бедный Гертран, он думал, что вы его никогда не сможете отыскать, но от судьбы не уйдешь, и то, что предначертано…
— Стоп! — не замедляясь, приказал я. — Ещё раз. Мы. Пришли. Сюда. Не. По. Его. Душу. Точка. Довольно? Или ещё раз повторить? Мы не убивали вашего графа!
— Я знаю, он покончил с собой, — как нечто само собой очевидное, сообщил Тельвиус.
— Ещё раз. Мы. Пришли. Сюда. Не. По. Его. Душу. Точка. Довольно? Или ещё раз повторить? Мы не убивали вашего графа!
— Я знаю, он покончил с собой, — как нечто само собой очевидное, сообщил Тельвиус. — Он позвал меня перед смертью, и просил вам передать, что он не держит на вас зла и кается в содеянном.
Опять я ничего не понимаю! В чем тогда нас обвиняют, если Тельвиус так спокойно говорит про самоубийство графа? В том, что у него крыша поехала, в том, что старику жить надоело? Мне бы тоже надоело, да и какая это жизнь, когда даже пальцем пошевелить не можешь, когда даже говоришь с помощью магии — мука это, а не жизнь, недаром во всех нормальных странах эвтаназия разрешена, только фанатики из Гартахара уверяют, что жизнь каждого человека должна быть прожита до конца.
— Тогда в чем нас обвиняют? — озвучил мои мысли Зак. — Или молодой граф не знает, что его отец укоротил себе жизнь?
— Конечно знает, об этом все знают, — удивился Тельвиус. — Но ведь он это сделал из-за вас. Я говорил молодому графу, что не стоит, что справедливое возмездие должно было когда-либо произойти, но у него такое горе… Я думаю, он скоро одумается, отец оставил ему завещание, где велел оказать вам все возможные почести. Ведь вы были в своём праве.
— Извини, Тельвиус, — пока я не скатился на грубость, очень-очень мягко спросил Зак. — Но можешь уточнить, почему граф решил, что мы пришли по его душу?
— Но как же? Он ведь сказал, что ты — герцог Лардоксии, а ведь именно за преступление против рода Лардоксианов его некогда изгнали из паладинов…
— Серьезно? — невольно вырвалосьу меня.
— Ну да… Он столько лет ждал, что потомок Лардокса придёт по его душу, и ты пришёл… Он просил передать, что все эти годы он каялся в своём поступке…
Вот беда, а я и не знал, что против нашего рода когда-то совершили страшное преступление. Это, конечно, мое упущение, надо своих скелетов в шкафу знать в лицо, но я сначала был слишком шебутным ребенком, такого старые пыльные альбомы не интересуют, потом пошел в паладины, оторвался как-то от семьи, потом редкие встречи с братьями и сестрой, вечные войны… Пожалуй, из всего рода я самый неинформированный про семейные дела, братья должны знать, что за беда такая с нашими предками случилась… Надо будет, по возвращению, уточнить. Заодно узнаю, за что паладина могут звания лишить, а то история известная, да подробности никто не знает. Слишком позорной считается. Участники уже давно кто на пенсии, кто на том свете, мои учителя всегда стыдливо отмалчивались, когда у них пытались что-то выспросить. А может и сами не знали, ведь Гертрана Амадея Лисиуса, графа Терраби, ещё учителя моих учителей из паладинов изгоняли, никогда не любил в пыли былых веков зарываться. А, выходит, зря.
— Я пришёл сюда не по его душу, — не особо надеясь, что мне поверят, вздохнул я.
— Но ведь ты герцог Лардоксии? Это правда?
— Это правда, — сложно возразить.
— Тогда все нормально. Я же говорю, тебя прислала сюда сама судьба, пусть даже помимо твоей воли. Потому я и говорю, что молодой граф все со временем поймет, ты стал причиной смерти ег оотца, но ты в этом не виноват…
Вот как выходит? Как же там, в криминальном кодексе… Убийство по неосторожности. Или доведение до самоубийства — а что, похоже. Я действительно ни в чем не виноват, но кто меня за язык тянул, ляпать, из какого я рода? Да ещё на последок, как будто удар милосердия нанося, вот бедняга и перепугался, решил, что это я таким хитрым способом хочу ему отомстить за предка… Интересно, какого предка? Деда своего знаю, Али Мордехай Капитон, он женился на Марии Лардокс и стал графом Лардоксии… А что до этого было — темный лес, ни его, ни бабушку свою я уже не застал, а родители никогда темными зимними вечерами не рассказывали у камина семейные истории.
Да и камина у нас нет, центральная система отопления, автономный ядерный реактор в подвале, только уран и успевай подбрасывать.
— Судьба послала, судьба и отошлет. Ты про Мердока что-то слышал? — ускорил я излияния старика, потому что двери кончились, остались лишь ворота замка.
— Мердок… Очень знакомое имя… Кажется, я слышал его в одной древней легенде, но память уже не та… Если бы вы задержались на несколько дней, отдали последние почести покойному графу, то я, быть может, сумел бы найти в библиотеке…
— Во-первых, наш Мердок не из учебников истории. А во-вторых, ты уверен, что они этого хотят?
«Они», в данном контексте — маги и лучники, заполонившие замковый двор и стены. На лицах нет особого миролюбия, я бы даже сказал, что они малость напряжены — вот-вот готовы на бедных путников совершить нападение. Приказа только ждут, а отдать его должен молодой граф — стоит, один, в воротах, то ли пугает нас, то ли решил, как отец, жизнь самоубийством закончить, то ли просто вышел во двор чистым воздухом подышать. Один взмах руки, и мы с Заком вынуждены будем обороняться, а мои доспехи, увы, хорошо знают только один тип обороны, нападение. Короче, нам тут явно были не рады, и, похоже, Тельвиус был единственным, кто готов был и дальше терпеть наше присутствие. Я имею в виду в качестве гостей.
— Господин, не делайте глупости, они ни в чем не виноваты, Ваш отец велел Вам передать…
— Они действительно ни в чем не виноваты,- согласился я, оглядывая воинов. — Не делайте глупости. Господин.
Интересно, одна и та же фраза, совершенно иной смысл. И, похоже, меня поняли правильно — у кого руки задрожали, у кого ноги подкосились, у кого голова кругом пошла, а кто и вовсе поспешил незаметно исчезнуть за спинами более широких товарищей. Это граф видел, что под толстым слоем доспехов скрывается обычное тщедушное тело человека, для остальных я по-прежнему оставался огромной золотой статуей — иногда остаётся только порадоваться, что дизайнеры прошлого придали доспехам паладина такой незабвенный внешний вид. Так что судьба бедняг теперь в руках графа — сделает ли он глупость, или разум победит эмоции… Честно говоря, очень странное наблюдение, но у людей подобной ориентации чувства очень редко берут верх. Так и в этот раз.
