— Сделаем, хозяин! Не впервой! — Кормщик обернулся к Мишке. — Михайла, ты тут главный?
— Нет, то есть… Да не знаю я! Не чинимся мы, все вместе работаем. Андрей вот нас с ножами обращаться учил, Корней Агеич — конному делу, а я… Ну я придумывал, как это все обставить, чтобы интересно было.
— Михайла, ты тут главный?
— Нет, то есть… Да не знаю я! Не чинимся мы, все вместе работаем. Андрей вот нас с ножами обращаться учил, Корней Агеич — конному делу, а я… Ну я придумывал, как это все обставить, чтобы интересно было.
— Понятно. — Ходок пристально взглянул Мишке в глаза. — Только не говори мне, что сам все придумал, где-то ты это все видел. Так?
«Ага, так я тебе и рассказал, где видел! Про Ленинградский цирк, про телевизор…»
— Видеть не видел, но в книге одной читал, а кое-что и сам сообразил. Там про жонглеров было, которые в латинских странах по городам ходят. А что, плохо придумал?
— Нет, придумал ты хорошо, но мало.
«Это я и сам знаю. Самое короткое представление в цирке должно идти один час и пять минут плюс антракт, а у нас еле-еле минут на двадцать натягивается. Да где же я еще номера-то найду?»
— Так нечего же больше показывать, мы больше ничего не умеем!
— Это ты только так думаешь, — уверенно заявил Ходок, — а на самом деле я прямо сейчас тебе могу сказать, как представление удлинить, а если еще посидеть да подумать как следует, так такое придумать можно! О-го-го! Хозяин, ты не уходи, обговорить кое-что надо!
— Да здесь я, здесь.
Никифор и не думал уходить, как и почти любой человек, он был зачарован раскрывающейся перед ним «тайной кулис» и не ушел бы, даже если бы выгоняли.
— Вот смотри, Михайла, — продолжил кормщик. — Вы в самом начале кинжалами поиграли — сначала поодиночке, потом втроем — и ушли. А можно еще раз все то же самое сделать, а зрители и не заметят, что вы им одно и то же по второму разу показываете.
— Это как?
— Очень просто. Можно сделать факелы, по размеру и весу точно такие же, как ваши кинжалы. Не побоитесь с горящими факелами играть?
— Если точно размеры и балансировку соблюсти, то — нет, за огонь рукой не схватимся.
— Представь себе: мои ребята закрывают ставни и двери, в амбаре становится темно, и тут вы начинаете играть с факелами. Делаете все то же самое, что и с кинжалами, но выглядит это в темноте совсем иначе. Времени займете вдвое больше. Дай-ка один кинжал вон тому парню, он факелы сделает как надо. Митюха, слыхал, что я сказал?
— Давай, сделаю, — отозвался один из членов экипажа. — Только масла где взять?
— Вот, хозяин, первая забота тебе: масло для факелов.
— Будет масло, — встрепенулся Никифор. — Сенька, запоминай, чего надо, или записывай для верности. Сегодня же чтоб было!
— Слушаю, Никифор Палыч! — тут же отозвался старший Никифоров приказчик, тоже слушавший разговор разинув рот.
— Еще одно: ножи вы метали здорово, но в неподвижную мишень, а в летящий кругляш попадете?
— Попадем… наверно… Попробовать надо.
— Прямо сейчас и попробуем. Митяй, отпили-ка вон от того бревна кругляш пальца в два! Иди за конем, Михайла, давай, давай, не тяни — дел много!
Мишка оторвал Рыжуху от увлекательного процесса поглощения овса, снова взнуздал, оседлал и привел в амбар. Пока он возился, Митяй отпилил не один, а целых три кругляша, а Ходок уже вовсю объяснял Никифору, как сделать ступенчатый помост для лавок, чтобы задние ряды были выше передних.
— Давай-ка, Михайла, я вот здесь встану и буду их вверх подкидывать, а ты попробуй попасть. Сначала с места, потом на скаку попробуешь. Так — не далеко будет докинешь?
Мишка попробовал, оказалось — ничего особо сложного. На скаку — тоже. Ходок заставил попробовать Кузьму с Демьяном — получилось не хуже. Недаром Немой заставлял ребят метать кинжалы в нарисованный на стене сарая кружок размером с ладонь — уроки пошли на пользу.
— Слушай, Ходок! У нас же еще самострелы есть! — вспомнил Мишка. — Давай попробуем в кругляши из них стрелять. Только тогда каждый раз новые делать придется, болты их раскалывать будут.
— А так еще и лучше, — обрадовался кормщик, — зрители любят, когда что-то ломается, раскалывается. А свечи гасить из самострелов сможете?
— На скаку не сможем — не прицелиться.
— А с земли?
— Сможем, вернее, я смогу, а Кузька с Демкой — не знаю. Они недавно учиться начали.
— Значит, будешь один. Как с факелами отыграете, так мы ставни отворим, а вы за самострелы возьметесь. Сначала втроем по кругляшам постреляете, потом тебе свечи вынесут. Штуки три или пять? Нет, пять долго: пока заряжать будешь, зрители за пять раз заскучают.
— Погоди, Ходок… Слушай, а как тебя на самом деле зовут?
— Зови Ходоком. Так чего ты хотел сказать?
— А нельзя ли какой-нибудь столик сделать, чтобы он крутился? Поставим на него свечи, и если не очень быстро крутить, то я попаду, а крутящийся огонь завораживает, скучно не будет. Понимаешь, первые два выстрела — еще не скучно, а потом на столике остается три горящих свечи, две, потом одна, и все на нее смотрят и ждут, а она крутится. Можно еще время потянуть, крикнуть, чтобы столик подкрутили.
— О! Молодец, в самую точку! А нельзя, чтобы ты из разных самострелов стрелял, пока из двух выстрелишь, тебе третий зарядят.
— Не знаю, мы каждый к своему самострелу приспособились, опять же попробовать надо.
— Пробуй, столик все равно до завтра не сделать.
Никифор, словно обрадовавшись, что тоже может поучаствовать в приготовлениях к представлению, опять окликнул приказчика:
— Сенька, насчет столика понял? Сегодня же чтоб был!
— Слушаю, Никифор Палыч! Только не успеть сегодня.
— Тогда пускай ночью работают, но чтобы к утру…
Мишка не стал слушать, чем закончится разговор Никифора с приказчиком, потому что его посетила еще одна идея.
— Ходок, а я еще и на звук стрелять могу.
— Да ты что? И молчит! Да мы такую показуху устроим! Вот это уже настоящий циркус будет. А ты точно можешь или только думаешь, что можешь?
— Может, может! — Кузька наконец-то нашел повод встрять в разговор. — Может, мы все видели, только бубенчик маленький надо — мы свои в Ратном оставили.
— Бубенчик найдется, но пока сам не увижу — не поверю. Где у вас самострелы?
— Дома оставили.
— В Ратном?
— Да нет, у дядьки Никифора!
Ходок обернулся к Никифору:
— Хозяин, послать бы кого…
— Ха! За дурня меня держишь? Послано уже! Сейчас принесут.
— Да ладно тебе, хозяин, я вот тоже кое-кого кое-за-чем послал.
— Это за чем же?
— А за музыкой! — Ходок хитро подмигнул. — Когда все это под музыку будет, еще лучше получится, а в самых жутких местах музыка замолкнет, и от этого еще страшнее выйдет. Вот увидишь!
— Так музыкантам платить надо будет, — недовольно пробурчал Никифор. — Сколько еще запросят…
— Не скупись, хозяин, — окупится. Я прикинул: если лавки расставить так, как мы обговорили, то человек шестьдесят поместится. Это же больше гривны выходит. Да еще об заклад биться будем, как сегодня. Договоримся с ребятами: когда надо падать, когда — нет, всегда в выигрыше останемся!
«Ну и жук! Да он на всех этих пари возьмет в десять раз больше входной платы! Наверняка не сам об заклад биться будет, а подставных людей найдет, чтобы рожу не запомнили. Мошенничество чистой воды, но… в рамках его философии: «зритель сам приходит, чтобы его обманули». Шоу-бизнес, туды его. Вообще-то, помнится, в цирке мороженым торговали и прочими вкусностями…»
