И посреди всего этого безобразия — двое! Стоят, пошатываясь, друг друга поддерживая, лиц не видно в темноте. Неужели все-таки шторбы?!
— Эй! Вы кто?! Вы живые?! — страшным шепотом окликнула Гедвиг.
Вопрос был праздный. Любая ведьма умеет на глаз отличить больного человека от здорового, не говоря уж о живом и мертвом. И даже в том случае, когда покойник ходит и разговаривает под влиянием темных чар, она его с живым ни за что не спутает. Гедвиг знала: эти двое живы и по большому счету здоровы. Другое дело, к роду человеческому один из них не принадлежит вовсе, другой — лишь наполовину. Все это она прекрасно видела, но зачем-то уточнила глуповато, должно быть на нервной почве:
— Не шторбы, нет?
…Казалось бы, чего хорошего можно найти в шторбах? Отвратительно вульгарные твари с тупыми синюшными физиономиями, торчащими клыками и дурным взглядом красных глаз. Но в тот момент Йорген фон Раух готов был дорого заплатить за то, чтобы именно шторбами оказались эти двое, а не теми, кем были на самом деле. Не светлыми альвами! Уточним для ясности: ничего против этой расы в целом ланцтрегер не имел. Беда в том, что один из них был тем самым «утопленником», встреченным в самый первый день пути, — ну да и боги бы с ним! Второй — вот ужас! Йорген в первый момент собственным глазам не поверил, решил — наваждение. Оно стояло перед ним, пошатываясь, таращило перепуганные глазищи…
— ТЫ?!! — выдохнул ланцтрегер и опустился на крышку гроба — ноги вдруг не захотели держать. — ПОЧЕМУ ТЫ ЗДЕСЬ?!!
Спутники ошеломленно переглянулись.
— Вы что… знакомы? — уточнил Кальпурций осторожно, на Йоргена было страшно смотреть, цветом лица он сравнялся если не с мертвым пауком, то с паучьими пленниками уж точно.
— Еще бы мы не были знакомы! — жутко рассмеялся ланцтрегер. — Рекомендую: Фруте фон Раух, богентрегер Райтвис, мой младший брат по отцу… ТАК ОТКУДА ТЫ ЗДЕСЬ ВЗЯЛСЯ, НЕГОДНИК, ГОВОРИ!!!
Юноша испуганно молчал.
…Это было ужасно. Хуже и вообразить было нельзя, хоть и пережил Семиаренс Элленгааль, младший тан светлых альвов Нидерталя, на своем веку множество невзгод… Когда чудовище, обездвижив их ядом, затащило в свое логово и бросило среди трупов, он решил: все, конец. Но страха за собственную жизнь не чувствовал, лишь досаду (попались глупо: зачем было лезть в этот город, заведомо мертвый?) и жалость к спутнику своему, так мало прожившему на этом свете. Еще было отчаяние: если погибнет юный Фруте, некому будет остановить Тьму. Но была и надежда: если свершилась одна перемена в линиях фатума, почему бы не случиться второй?
Видят боги, лучше бы так оно и вышло!
…Их было четверо.
Молодой человек, случайно коснувшийся запретного . Нифлунг-полукровка, уже стоящий одной ногой во Тьме. Потомственная ведьма, способная от природы на дела гораздо более темные, чем простое родовспоможение. Честолюбивый и самонадеянный колдун, опасный не силой, но слабостью своей. Один из них, возможно сам не ведая о том, нес гибель собственному миру. Но кто именно? В этом Семиаренс Элленгааль теперь не сомневался. И не удивлялся больше, почему карты фатума назначили ему в спутники не опытного мага или воина, закаленного в боях с Тьмой, а нежного, чувствительного мальчика, совершенно не подготовленного к тяготам дальнего похода и опасностям вечной ночи.
Просто они оказались братьями — вот что связывало их.
И один другого должен был убить — вот о чем карты фатума так долго молчали.
Это было УЖАСНО…
— Знаете что, — Кальпурций Тиилл почувствовал, что пора брать ситуацию в свои руки, потому что молчание уж слишком затянулось, — давайте-ка выберемся наверх и там всё выясним, а здесь нам задерживаться ни к чему. Эти подземелья годятся разве что для шторбов, а мы таковыми, хвала Девам Небесным, пока не стали… Йорген, друг мой, слезай с саркофага, мы уходим!
Тот покорно слез. Вид у него был совершенно убитый. Потому что знал: не будет ему отныне радости в жизни, не будет! Кончилась пора беспечной юности, пришло время забот и тревог.
— Честное слово, лучше бы мы вас не находили тогда, на берегу! — в сердцах выпалил он прямо в лицо альву.
Учтивый и благородный Кальпурций был в ужасе, но Семиаренс Элленгааль не обиделся. Почему? Да потому что он сам так считал. Лучше ему было сгинуть в пучине морской, не исключено, что история пошла бы тогда совсем другим путем.
— …Я не знаю, с какой целью вы пришли в эти проклятые богами края, и не желаю знать! Это ваше личное дело, каким способом вы собираетесь расстаться с жизнью — утопитесь в море, пойдете на прокорм печальному пауку или еще что-нибудь интересное придумаете! Но зачем вы потащили с собой Фруте? — Йорген достаточно хорошо знал младшего брата, чтобы не заподозрить в нем инициатора этого безумного предприятия. — Неужели не нашлось более подходящей компании для…
…«самоубийства» — хотел сказать он, но брат, дотоле упорно молчавший, вдруг перебил его запальчиво:
— А я, по-твоему, чем не подхожу?!
— Хотя бы возрастом! — прорычал ланцтрегер.
— Мне пятнадцать лет! — возразил Фруте, гордо вскинув подбородок, тощая цыплячья шейка его смешно вытянулась. — Когда нашему отцу было пятнадцать, он уже имел сына!
— Скажите, какое хитрое дело! Любой дурак может с бабой… — Тут Йорген вспомнил про Гедвиг и осекся. — Короче, если бы ты тоже сына завел, я бы не возражал. Пожалуйста. Хоть десяток! Приживать детей — это не с темными тварями сражаться! Вас чуть не съели сегодня! Не успей мы вовремя — что тогда?!
Вопрос остался без ответа, Фруте гнул свою линию:
— Когда пятнадцать было тебе , ты возглавлял оборону Фаннебурга, и о том до сих пор поют в песнях…
— Ерунда! Ничего особенного в Фаннебурге не было, просто случился рядом менестрель и раззвонил на весь свет, чтоб его…
— Но ты воевал с Тьмой много лет, разве не так? Почему же мне нельзя?! Скажи!
— Я — другое дело! И нечего на меня смотреть!
— Почему? Думаешь, я настолько хуже тебя?
— Я думал, что ты лучше! Что ты способен на большее, чем тупое истребление ночной дряни! Я думал, у тебя будет сосем другая жизнь, что ты станешь выдающимся философом или там поэтом, унаследуешь отцовский ландлаг, сделаешься канцлером или советником при дворе… А ты… Ты хочешь все разрушить, хочешь стать как мы с Дитмаром… Ловкие приспособления для истребления чудовищ — и больше ничего!!! Да если… — Он шумно перевел дух.
— …если они, чудовища эти, наконец на свете переведутся, я лично вообще не представляю, что буду делать и как жить. Ты таким хочешь стать, да?!
— Нет. — Фруте старался придать голосу уверенности и твердости, но он предательски дрожал. — Я не стану приспособлением! Я не собираюсь тупо истреблять тварей. Я должен уничтожить Тьму. На меня указали карты фатума, я избран для этого подвига. И тут уже ничего нельзя изменить. Я пойду до конца, брат!
«Девы Небесные!!! — простонал про себя Семиаренс Элленгааль. — Если бы ты знал, мальчик, что ждет тебя в конце ! Если бы вы оба знали…»
— Ничего подобного, можно изменить! Карты фатума лгут как сивый мерин, это всем известно!
— Это смотря какие карты и в чьих руках! — вскипел юноша. — Ты что, воображаешь, будто я к зегойнам гадать ходил, как девка, засидевшаяся в невестах? Речь идет о подлинных картах фатума! Светлые альвы…
