Нет, не следует думать, что молодой король был совсем уж глуп и не понимал своего положения. Время от времени, чаще всего по четвергам, он честно старался вникать в государственные дела: выслушивал доклады, подписывал указы (увы, не всегда их читая), принимал просителей и все такое. Но Девы Небесные, как же это было скучно! Неудивительно, что на следующий день ему вновь хотелось танцев, турниров или охоты…
Имелась у короля Видара нежно любимая жена, ее величество королева Гильда. Это было существо столь миниатюрное и бестелесное, что злые языки поговаривали: брачный союз с лонарийской принцессой заключен напрасно, наследника она родить не сможет. Но короля и это не беспокоило. «Уж что-что, а королевский престол никогда пустым не останется, найдутся желающие!» — посмеивался он, потому что красавицу-жену ценил во сто крат больше того престола. Гильда платила мужу восторженной преданностью, разделяла все его мысли, чаяния и интересы. Влюбленные супруги старались не разлучаться ни на минуту, без сомнения, это был счастливейший в мире брак…
И вот, дождавшись четверга, ланцтрегер фон Раух предстал пред очи королевской четы. Слабая надежда на то, что король примет его один на один и удосужится выслушать как следует, не оправдалась.
Надо заметить, король с королевой всегда относились к Йоргену с благоволением. Но не потому, что был он опытным воином, хорошим командиром и именно его стараниями, не раз и не два оплаченными кровью, столица могла спать спокойно по ночам. Конечно, этих заслуг они у него не отнимали, просто их приоритеты лежали в иной сфере. Они в первую очередь ценили красоту во всем: в вещах, в лошадях и в людях в том числе, а начальник Ночной стражи был, без сомнения, весьма и весьма привлекательным молодым человеком, несмотря на некоторое своеобразие внешности. Уж на что слыл красавцем его старший брат, лагенар Дитмар фон Раух, многие дамы находили, что Йорген интереснее. И если бы не был он немного диковат, если бы, последовав примеру брата, занял место при дворе, то очень, очень неплохо вписался бы в состав свиты… ну, к примеру, между ландлагенарами фон Фохтом и фон Горнатом. Может, оно и не по чину, зато по росту и стати…
В общем, пока король Видар мысленно прикидывал, куда было бы удачнее Йоргена пристроить, чтобы лучше смотрелся, пропустил мимо ушей все, что тот успел сказать. К счастью, рядом была верная Гильда, ловившая каждый взгляд, жест и вздох любимого супруга. Она и повела беседу. Если бы в свое время так поступила королева-мать, это наверняка вызвало бы неудовольствие короля Хагена. Короля Видара инициатива жены всегда лишь умиляла.
— Ах, милый ланцтрегер, до нас дошли ужасные вести! — прощебетала Гильда, тоже невпопад, но с искренней тревогой в голосе.
Короля Видара инициатива жены всегда лишь умиляла.
— Ах, милый ланцтрегер, до нас дошли ужасные вести! — прощебетала Гильда, тоже невпопад, но с искренней тревогой в голосе. — Правда ли, что вас на днях покусал носферат?
— Шторб, ваше величество! — Йорген предпочитал называть вещи своими именами.
— Как?! — Тревога переросла в ужас. — Неужели ШТОРБ?!
— Именно, ваше величество! К счастью, опасность давно миновала, перевоплощение мне уже не грозит.
— Слава Девам Небесным! — от души выдохнула королева.
Конечно, от Йоргена не укрылось, что больше ее напугала не сама угроза перевоплощения, а то, что в шторба. Хотя…
Ее величество вскинула на ланцтрегера свои огромные, синие, по-детски наивные глаза. Спросила с надеждой:
— Но если бы случилось худшее… Ведь вы все равно сделались бы носфератом, а не шторбом? Благородная кровь…
Она умолкла, не сумев выразить мысль, слишком плохо разбиралась в вопросе. Но Йорген ее понял.
— Боюсь, ваше величество, тут дело не в крови, а исключительно в слюне. Кусал шторб, и стал бы я шторбом, а не носфератом.
— Какая жалость! — подал голос его величество. Ему на миг представилось, какой изысканно-очаровательный носферат получился бы из начальника столичного гарнизона Ночной стражи.
Супруга и упомянутый начальник воззрились на него не без удивления. Молодой король смутился.
— Я имел в виду, какой ужас, если бы это случилось! Горькую утрату понесло бы наше королевство в вашем лице, мой дорогой ланцтрегер! — Он не лукавил, он действительно так считал. — Вы вправе требовать любой награды! Просите же, просите, я готов сделать для вас что угодно!
Тут настал черед Йоргена смущаться, таким дурацким было его положение. Ведь он уже успел высказать просьбу о временной отставке и теперь не знал, как надо себя вести: снова ее повторить, типа для тугодумов, или еще что-то придумать в дополнение?
Выручила королева.
— Ах, любезный супруг мой, — заметила она, — мне думается, после тех потрясений, что выпали на долю бедного ланцтрегера, первое, в чем он нуждается, это хороший отдых. И если бы вы сегодня издали указ о его отпуске, он уже завтра мог бы отправляться в путь…
— Отпуск? В путь? — поразился Видар, заставив Йоргена окончательно усомниться в умственных способностях своего короля. — Далеко ли?!
Королева не дала ланцтрегеру и рта раскрыть.
— Ну разумеется, в просвещенную Силонию! Где же еще в наше трудное время можно поправить пошатнувшееся от ран здоровье! — Так она истолковала для себя просьбу Йоргена, который, чтобы не вдаваться в опасные подробности, цель отъезда не называл, только место назначения.
Просьба была законной и обоснованной, король Видар видел лишь одну причину для отказа.
— Но кто же заменит вас в должности, ланцтрегер?! Теперь, когда ночные твари стали опасны как никогда…
— Мы попросим лагенара Дитмара! — просияла Гильда, радуясь собственной находчивости. — Разве он откажет брату?
Йорген горько вздохнул. Отказать он, конечно, не откажет, особенно если просьба будет исходить от короля и расцениваться как приказ. Но и спасибо тоже не скажет, потому что по ночам любит спать, в крайнем случае танцевать, но уж никак не проверять посты и истреблять шторбов с вервольфами. И вообще, предстоящего объяснения с братом Йорген побаивался — как-то он воспримет их с Кальпурцием идею? Может одобрить, ведь благородное, достойное это дело — борьба с неведомым Злом.
И вообще, предстоящего объяснения с братом Йорген побаивался — как-то он воспримет их с Кальпурцием идею? Может одобрить, ведь благородное, достойное это дело — борьба с неведомым Злом. Но может и по шее дать, решив, что они неоправданно много на себя берут… И будет, пожалуй, прав…
Дитмар и сам не знал, как надо поступить. Доводы брата казались убедительными: и появление на его жизненном пути силонийца Кальпурция выглядело неслучайным, и волшебные книги людям просто так в руки не даются, и с Тьмой надо было что-то решать — в конце концов, сколько может длиться это безумное ночное противостояние мертвого и живого? И если должен кто-то из смертных свершить великий подвиг, чтобы его остановить, то почему бы этим «кем-то» не оказаться Йоргену? Воин он прекрасный, с этим никто не поспорит. К авантюрным предприятиям, сопряженным с опасностью для жизни, склонен с детства. Кроме того, обладает некоторыми свойствами, весьма полезными в боевой обстановке, но так редко присущими чистокровным людям, что он предпочитает о них помалкивать…
