— Куда бежим, знаешь? — выдохнул?выкрикнул в рыжий затылок. Капюшон давно свалился и подпрыгивает на спине.
— К мосту!
И взмах правой рукой.
Ну, к мосту, так к мосту. Я не против.
Мелькают кусты, деревья, опять кусты. Вот дерево с тремя стволами, скрученными в жгут. Таких уродцев специально растят. Долгие годы. Украшение дома, типа. А это в парке само выросло, вымахало в три обхвата!
От дерева взяли еще правее. Теперь уже без тропинки. Прямиком через поляну, по какой?то траве и цветам. Бежать стало тяжелее. Не по стадиону, типа. И с горы мы уже спустились.
Впереди заросли кустов — помесь ежа и ужа — а Тощая и не думает сворачивать. Рыбкой ныряем под ветки, и вот она тропа, выбитая звериными лапами. И мы, как звери, пробираемся на четырех. За кустами опять деревья. Высокие. Лес граничит с парком, хвойные деревья — с лиственными. Дым, треск, жара. По верхушкам прыгает огонь. Вниз чего?то сыпется: то ли крупные шишки, то ли тушки мелких зверушек, обгоревшие до неузнаваемости. Мне не до ботаники с зоологией. Тут как бы свою тушку уберечь.
Как мы бежали! Селезенка чуть не выскочила. Да еще корни под ногами и какие?то ямины. А Тощей они и не помеха, вроде, не бежит девка — скользит, просачивается сквозь заросли. Я?то себя крутым охотником считал, думал, все могу, с моей подготовкой мне сам черт не страшен.
Н?да?а… повезло, хоть рыбалкой не увлекался. Бег по пересеченной местности — это не для рыбака.
Ветер ударил в лицо, и дым отнесло. Огонь где?то за нами и сбоку. А впереди поляна с огромным камнем. К нему жмутся кусты. Охватывают ветками где?то на уровне колена. Не моего — камня. Самый большой куст растет отдельно. Между ним и остальными — метра два свободного места. Тощая рванула туда и вдруг остановилась. Как на стену налетела. Я не успел так быстро затормозить. Вроде, легко толкнул, а девка уже на четырех. Пока она поднималась, я разглядел эту стену.
Здоровый волчара черно?коричневого цвета, а глаза ярко?зеленые. И взгляд равнодушный. Сквозь нас. Кто хоть раз видел волка, с собакой не спутает. Другой у нее взгляд. Головой зверь до плеча мне мог достать. И лапы у него толще моего запястья. Стоит, нос морщит. Зубы показывает. Предупреждает, типа, что дальше нам ходу нету.
Стоим. Не двигаемся. Серьезный зверь.
Может, и подействует против него Нож. А может, нет. Я его против человеков только применял.
Треск и запах дыма, поляну затягивает белесой мутью. Ветер опять меняется. Скоро здесь будет жарко.
Тощая смотрит на меня, на волка, облизывает губы. Надо уходить, шепчет. Ну, это я и сам понял. Но ответить не успеваю.
Что?то большое прыгает от камня.
Еще один зверь. Мельче, светлее, с детенышем в пасти. Крупный детеныш, но пузо голое, и глаз только один открылся. Недели нет щенку. Еще прыжок, и оба волка рядом. Зеленоглазый следит за нами, а самка оставила детеныша и обратно в кусты. Малой заскулил, сунулся за ней. Волк прижал его лапой. Типа, жди здесь.
Тощая дергает меня за руку. Я качаю головой.
— Ждем здесь.
Волк рычит. Может, голос мой не понравился. Резко прыгает. В сторону. И детеныша успевает подхватить. На его место падает деревцо. Горящее. Закрывает проход, ломает кусты возле камня. Листья на них чернеют, сворачиваются. Огонь прячется за вонючим дымом, потрескивает. Из кустов слышится вой?плач. Еще один — из?за дерева.
В руках Тощей комок плаща. Когда его сняла, зачем — не до того. Выхватываю, начинаю сбивать пламя. Оно пытается схватить меня за руки, дотянуться до живота. Повезло, что дерево тонкое, что пламя ослабело на живой траве и листьях.
— Ну, давай же, давай!…
Ору, словно меня могут понять, помочь.
Понимают.
Сквозь дым и черные ветки проламывается волчица. В зубах еще один детеныш.
Волк замолкает. Рано оплакивать, все пока живы.
Самка смотрит на меня. Глаза у нее желто?коричневые, цвета гречишного меда. Не волчьи глаза. Не равнодушные. Стоит близко. Серьезная зверюга. На ладонь ниже самца. Таких крупных волков я не видел. Даже не знал, что такие бывают. Детеныш тоже крупный. С небольшую дворнягу. И еще незрячий.
Волк нетерпеливо рыкнул. Пора, мол. Он по ту сторону дерева, самка по эту. Между ними путаница дымящихся веток. Сбитый огонь собирается с силами, лижет кору, тонкие сучья. Дым становится гуще. Острый, сосновый. Такой же запах у костров, что горят после Нового года. Когда в окнах перестают мелькать огни гирлянд.
Треск. Огонь отвоевал крупную ветку. Сейчас полыхнет.
Самка прыгает к большому кусту. Под ним лаз.
Тощая за мной, я за волчицей. Когда выбрался, только хвост ее мелькнул.
— Быстрее, — крикнул Тощей и рванул вперед.
Дожидаться не стал. Догонит, не догонит — один черт, а упущу волков — все, финиш. Зверь — он чует, он выведет, кратчайшей дорогой.
Вспомнилась клятва путников — другого времени, блин, не нашлось! — и как?то само собой выкрикнулось:
— Эге?гей, я здесь!
И еще раз. И еще. Возле ручья.
Тощая так и не догнала меня, а я так и не потерял своих волков. И не сменил их на другую живность, что мелькала впереди или рядом. Прыгал через овражки, бежал по старым, давно упавшим деверьям, огибал или проныривал сквозь кусты.
Прыгал через овражки, бежал по старым, давно упавшим деверьям, огибал или проныривал сквозь кусты. Будто второе дыхание у меня открылось, и глаза на ногах выросли — я перестал спотыкаться. Да и волки мои не так уж быстро бежали. Не отстал я от них.
Возле ручья волки задержались, понюхали воздух, вроде как посовещались. А потом взяли левее.
Мне пришлось выхватывать Тощую из воды. Тормоза у нее не сработали. На мокрой траве. Брызги до неба. И я, и она обсыхали уже на бегу. Жаль, в другом ручье искупаться не удалось.
Ветер часто менялся. То в лоб, то в правую щеку. И тогда мы плакали и кашляли от дыма. Впереди мелькали волчьи хвосты и ляжки. Тощая только раз крикнула, что мост в другую сторону, а потом бежала молча. За волками. Не до разговоров нам было.
Опять дымовая завеса. И деревья в дыму. Тонкие стволы, тоньше руки. Листьями не шелестят, значит хвойные. Два метра вперед, три вверх — и уже ничего не видно. Направление держим то же, но как долго оно останется тем же?
К счастью, ветер в лицо, и дым быстро редеет. Мы почти не сбились с курса. Волки взяли чуть левее, а прямо перед нами горящее дерево. Дождалось зрителей и начало падать. Как в замедленной съемке. Ну, прям, знаменитый артист на сцене?поляне. Еще и руку?ветку к нам протянул. Горящую. Типа, эпизод первый — оцените и не дышите…
Волки пластаются по краю поляны. По границе травы и песка. Чистого, гладкого. С редкими пучками цветущей травы. Сочно?зеленой. Таким же ярким песком дорожки посыпали. Лет пятнадцать назад. На кладбище.
Дерево все?таки падает. Ветки пружинят, переворачивают ствол. Горящая ветка тянется к волкам, тянется… Волчица останавливается. Резко. Из?под лап трава и комки земли. Волк бежит. И не разглядеть, сколько лап у него.
Ветка не дотянулась, хлестнула траву поляны. Дым, искры. Вонь паленой шерсти перешибает запах горящего дерева.
Волка вынесло на песок, и задние лапы тут же проваливаются. Как в яму или в трясину.
Зверь скребнул передними лапами, дернул головой и щенок подкатился к волчице. Она роняет своего, нюхает обоих, лижет. Не унести самке двоих детенышей. И опять вой?плач.
