Перед тем как перестать что-то чувствовать, я успела подумать — говорят, что рождаться — нестерпимо больно. Наверно, врут! Похоже, умирать — намного больнее!
Тонкий, надоедливый звук настойчиво ввинчивался в мозг, раздражая и выводя из забытья. Я попыталась идентифицировать природу досадной помехи, да так и не смогла. Вроде, что-то знакомое, ранее уже где-то слышанное. Вполне вероятно, источником звука мог являться человек, любящий излишнюю суетливость. Я поморщилась: вот уж точно — не дадут умереть спокойно. Так, а это уже интересно — звук явно не ассоциировался с предсмертной агонией. Наоборот, пробуждал воспоминания о ком-то очень живом, полном неуемной молодой энергии. Я напряглась и прислушалась. Многочисленные разрозненные неприятные звуки начали складываться в один женский, немного визгливый голосок.
— А если она не проснется? — жалобно канючил он прямо над моим ухом. — Она уже неделю в таком состоянии!
Гм, теперь я точно опознала говорившую.
Это наша крошка баронесса, воительница золотой скалки, Анабель де Кардиньяк — собственной персоной.
— Дорогая! — успокоил девушку второй голос, явно принадлежавший мужчине. — Саймонариэль сказал, что Ульрика вне опасности. Она просто спит. А к мнению учителя стоит прислушаться.
— А если он ошибается? Вдруг она умрет? — продолжала недоверчиво ныть Анабель.
— Дорогая! — терпеливо увещевал девушку мужской голос. — Она крепка душой и телом. И уж поверь мне, убить такого живучего человека — очень сложно.
Хм, оригинальная теория. Правдоподобная, и главное — полностью совпадающая с моими выстраданными персональными взглядами на жизнь. И голос приятный — мягкий, спокойный, музыкальный. Мне определенно начинал нравиться уравновешенный собеседник баронессы. До такой степени начинал, что захотелось увидеть его собственными глазами — тут же, немедленно. Одновременно с этим до меня наконец-то дошло, что на умирающую я сейчас не очень-то и похожа. Все слышу, даже чувствую дуновение прохладного ветерка (не иначе как в комнате открыто окно), ощущаю шелк простыни и мягкость подушки под головой. А вместе с осознанием факта своего выживания пришел испуг: неужели демиурги меня обманули?
Следующие звуки, долетевшие до моего слуха, удивили странным чмокающим фоном. Я рывком подняла ресницы. Яркий свет ударил по зрачкам. Я вскрикнула.
Лучики света отражались от изумрудной короны — моей короны — на голове красивого юноши, целующего баронессу. Анабель, стоявшая с одной стороны кровати, на которой эффектно возлежало мое многострадальное тело, накрытое покрывалом, расшитым гербами Нарроны, — самозабвенно целовалась с юношей, стоявшим по другую сторону кровати. Встав на цыпочки, влюбленные потянулись друг к другу и умудрились соприкоснуться губами над самым моим лицом. Мой внезапный вскрик вспугнул парочку, от неожиданности чуть не рухнувшую поверх умирающей принцессы, а точнее — меня.
Анабель выглядела повзрослевшей и удивительно похорошевшей. Платье цвета лазури, обшитое богатыми кружевными воланами, бесподобно шло к прозрачным голубым глазам, фарфоровому личику и белокурым локонам. Ее партнером оказался высокий рыжеволосый юноша, с высокими скулами, классически прекрасными чертами лица и тонкими черными усиками, придававшими его лицу воистину королевское величие. Незнакомец тоже смотрелся очень молодо, но с одного взгляда на него становилось понятно — перед тобой юный лев самого благородного происхождения. Роскошные рыжие кудри юноши венчала корона, подаренная мне бабушкой Смертью. Надо признать, венец идеально подошел этому нахалу, и сидел — как влитой.
— Парень! — собравшись с силами, хрипло выдавила я. — Ты бы отдал корону по-хорошему, пока я ее вместе с твоей головой не открутила!
К моему недоумению, юноша нисколько не обиделся на грозное обещание, а наоборот, счастливо заулыбался и, склонившись, прижался к моему наморщенному лбу долгим, нежным поцелуем. Анабель всплеснула руками и звонко, облегченно рассмеялась.
— Дорогая, я же тебе обещал, что с принцессой все будет в порядке!
— Да, она пришла в себя очень вовремя — как раз накануне свадьбы! — радовалась баронесса.
— Чьей свадьбы? — полюбопытствовала я.
— Нашей! — хором ответили влюбленные.
— И уж извини, строгая сестра, но я хочу надеть на свадьбу именно эту корону! — дерзко поставил меня в известность незнакомый юноша.
— Да гоблин тебя забери, кто ты вообще такой? — совсем запуталась я.
— Да гоблин тебя забери, кто ты вообще такой? — совсем запуталась я.
Незнакомец насмешливо хмыкнул:
— Если твое пожелание исполнится и меня заберет какой-то глупый гоблин (конечно, глупый — ведь кто, находящийся в здравом уме, рискнет связаться с Сумасшедшей принцессой?), то, боюсь, ты сама первая и бросишься выручать меня из его лап!
— Почему? — оторопела я.
— Потому что я Ульрих, твой младший брат! — с милой непосредственностью признался юноша.
— … — на радостях, виртуозно выдала я самое грязное гоблинское ругательство.
Анабель покраснела и прикрылась платочком. Принц смутился и потупил взор.
— О, узнаю свою Мелеану! — с громогласным воплем в двери ввалился бесцеремонный Азур, сразу полезший целоваться и тискаться. — Ты, похоже, совсем уже здорова!
Следом ворвалась вся наша команда в полном составе. Последними, рука об руку, неторопливо шествовали оба архимага — похоже, весьма сдружившиеся. Ланс, расфуфыренный не меньше, чем Анабель, умудрился извозить меня какой-то вонючей помадой. Огвур безмолвно улыбался и сдерживал пылкого друга, справедливо переживая за прочность моей шеи, чуть не сломанной жаркими объятиями полукровки. Марвин целенаправленно дергал меня за рукав батистовой ночной рубашки, требуя рассказать, что я видела и чувствовала. Один Саймон оставался спокоен, не в пример всем остальным.
— Что я пропустила? — поинтересовалась я после того, как радость встречи немного поутихла.
Саймон задумчиво пригладил ухоженную бородку:
— Не много. Почти сразу после того, как ты потеряла сознание, принц Ульрих воскрес и встал из гроба, живой и прекрасный. Его лицо исцелилось, весь облик исполнился королевского величия и знаменитой эльфийской красоты. Видела бы ты, что творилось с придворными! Благодаря тебе Камень власти принял изумруд принца, подтвердив тем самым его право на власть и титул Повелителя Нарроны. Дочь барона де Кардиньяка ухаживала за ним первые дни. Молодые полюбили друг друга с первого взгляда и теперь собираются отпраздновать свадьбу! Конечно, если ты не против…
— Здорово, а почему это я должна мешать чьему-то счастью? — возмутилась я.
Потом одобрительно подмигнула брату и баронессе, втихую обнимавшимся за спинами магов. Парочка просто загляденье, глаз не отвести! Конечно, если уж сильно придираться, может, Анабель немного и легкомысленна, но ведь она еще так молода.
— Но мы так и не поняли, почему принц, вернее, его величество король вернулся к нам таким неожиданным образом. — Марвин любезно поклонился в сторону Ульриха.
Пришлось рассказать всю правду — о демиургах и затеянной ими Игре. Друзья внимательно слушали, открыв рты от изумления.
— …Правда, я не понимаю, почему они сохранили мне жизнь! — Такой фразой я закончила свое сенсационное повествование.
