Генрих равнодушно пожал плечами и опустился на пол прямо там, где стоял, съехав по холодной стене. «Увидимся, если так суждено», — подумал он. Впрочем, в судьбу Генрих не верил. Он словно реликвию хранил книгу, на одном из листов которой рука его далекого предка сделала приписку, что сила воли позволяет управлять и судьбой, и предназначением. И что порой даже сами великие боги вынуждены отступать перед давлением разума обычного человека. То, что нас не убивает сразу — делает нас сильнее. Генрих не помнил — то ли это он тоже вычитал в какой-то умной книге, то ли эта фраза стала начальной в той книге жизни, которую он сам невольно начал писать сегодня.
Еще несколько полупрыжков-полушагов вывели его, как он и предвидел уже давно, на берег Озера. Это место разительно отличалось от того, на котором оканчивался путь из пещеры Совета. Здесь не имелось широких каменных ступеней, лестницей спускающихся под воду, а раскинулся уютный пологий бережок, усыпанный толстым слоем мелкого песка, напоминающий берег обычной реки. Но здесь так же, как и на привычном берегу, не было видно края молочно-белой воды, теряющегося вдали. Высокие колонны из дорогого мрамора вырастали прямо из светящихся вод, подпирая выгнутые арки хрустального свода. Все дышало тишиной и покоем. Генрих проковылял до кромки озера и, не задумываясь о последствиях, зачерпнул несколько пригоршней волшебной влаги. Легкие волны, словно ластясь, тихо обвивали его пропитанные кровью сапоги. Мальчик умылся, а потом и напился прохладной озерной воды. Может быть, воздействие колдовской воды, а может — просто череда событий сегодняшнего дня вызвали в нем чувство необоримой сонливости. Он еще немного посидел не теплом песочке, предоставляя отдых израненному телу и бездумно любуясь сиянием хрустальных сводов, но затем веки его сомкнулись, и он тихонько улегся на бок, погрузившись в целительный сон.
— Хи-хи-хи! — Нежный голосок, ворвавшийся в сон Генриха, несомненно, принадлежал женщине. — Лучше ты подойди к нему, сестрица.
Легкие, почти невесомые шажки опасливо проскрипели вокруг головы мальчика. Очевидно, кто-то осторожно приблизился к нему и почти в тот же миг вновь отбежал на безопасное расстояние.
— Ой, сестрица… — Генрих подумал, что такой голосок, безусловно, должен принадлежать не просто женщине, а женщине молодой и очень красивой. — Это и правда воин, только совсем молоденький.
— Как вы думаете, сестрицы, — прожурчал уже третий взволнованный девичий голосок, — может он являться тем самым принцем, которого и ждет наша Повелительница?
— Не принцем, а бароном! — поправила первая.
— А на вид он настоящий принц! — слегка разочарованно промурлыкала самая щедрая на титулы девушка.
— Прошу, посмотри, посмотри на него еще раз, сестрица, — уже хором начали упрашивать два голоска.
«Кажется, их три!» — подумал Генрих, старательно зажмуриваясь и притворяясь спящим.
Тихие шажки снова зашуршали рядом с его головой.
Тихие шажки снова зашуршали рядом с его головой. Наверно, смелая разведчица наклонилась к нему слишком близко, потому что носа барона коснулось что-то легкое, напоминающее кисею, и, не сдержавшись, мальчик громко чихнул. Ему ответил звонкий девичий визг. Понимая, что в дальнейшем притворстве уже нет никакого смысла, Генрих открыл глаза и вскочил на ноги. В нескольких шагах от него робко сбились в кучку три самые красивые юные девицы, которых он когда-либо видел в своей недолгой жизни. Вернее, молодой барон даже не мог представить себе, что на свете существует подобная красота. Все три девушки оказались невысокими и очень стройными, белокурыми и белокожими, облаченными в серебристые полупрозрачные одежды. Вот только неестественная бледность красавиц и их огромные, льдисто-голубые глаза сразу наводили на мысль о колдовской природе прекрасных существ. Прижавшись друг к другу, девушки самозабвенно визжали на самой высокой ноте, не сводя испуганных глаз с фигуры мальчика. Правда, с такими красивыми голосами их визг скорее напоминал волшебную песню.
Генрих склонился в глубоком церемонном поклоне:
— Барон Генрих де Грей — к вашим услугам, прекрасные леди!
Визг смолк.
— Это он, это он! — радостно захлопала в ладоши первая.
— А как он учтив! — кокетливо прикрылась вуалью вторая. — Все-таки я настаиваю, что он и есть самый настоящий принц!
— А кто же вы, прекрасные незнакомки? — вежливо поинтересовался Генрих.
— Разве ты не знаешь? — удивилась одна из девушек. — Мы — девы Озера!
— Мы — дочери короля Грея! — уточнила другая.
— О, — изумился Повелитель сильфов, — тогда вы могли бы быть моими пра-пра-пра-… бабушками!
— Бабушками, ну, ты и придумал! — притворно возмутились три красавицы. — Какие же мы бабушки, если мы вечно молодые и прекрасные девы!
— Самые прекрасные! — галантно поддакнул Генрих, и ему показалось, что бледные щеки дев чуть порозовели от удовольствия.
«Будь неизменно вежлив с женщинами — и добьешься успеха», — частенько поговаривал его Учитель. Жаль, что сейчас он не мог порадоваться успехам своего воспитанника.
Все это изрядно смахивало на одну из тех красивых эльфийских историй, которые во множестве хранились в пещерном архиве магов. Израненный и смелый герой встречает прекрасных девушек, которые врачуют его раны, но при этом похищают влюбленное сердце. Или усыпляют его бдительность своими чарами и губят доверчивого героя… Подобные мысли вполне к месту появились в голове Генриха, потому что волшебные девы отбросили напускную скромность и, подхватив его под руки с обеих сторон, начали усиленно подталкивать к воде, тараторя наперебой:
— Как возрадуется наша бесценная Повелительница, когда узнает, что ожидание окончилось и ее рыцарь наконец-то появился!
— Мы помним обещание нашего батюшки — прислать к нам одного из своих потомков…
— Повелительница ждет тебя на дне Озера…
— Где? — В ужасе сильф уперся каблуками сапог в мягкий песок, но настырные девицы упрямо волокли его к кромке воды с отнюдь не девичьей силой, пропахивая на рыхлом песке глубокие борозды. — Простите, прекрасные дамы, но вы, кажется, только что сказали — на дне?
— Ну да! — спокойно ответила одна из девушек.
— А что в этом такого?
Генриху все-таки удалось вырваться из цепких женских ручек. Он с сомнением посмотрел на пологий песчаный берег, контуры которого терялись под белесой водой уже в паре шагов от его ног, и отрицательно покачал головой:
— Жаль, прекрасные дамы, но я не волшебник и даже не рыба. Поэтому перспектива длительной прогулки под водой, даже в таком приятном обществе, как ваше, меня не прельщает.
Девицы сбились в кружок и взволнованно зашушукались. После недолгого совещания самая смелая из дев и, как подозревал Генрих, — самая старшая, хотя выглядели девушки абсолютно одинаково, подошла к мальчику и вперила в него пристальный взгляд своих странных глаз. Барон почувствовал, как тончайшие холодные иглы впиваются в его тело, а душу наполняют безразличие и спокойствие. В тот же миг девушка отвела в сторону неподвижные мертвенные зрачки, и Повелитель удивленно помотал головой, стряхивая необъяснимое наваждение.
— Вот видишь, — довольно улыбнулась дева, — мы могли бы заставить тебя следовать за нами, даже не спрашивая твоего согласия. Но только одна жестокая Ринецея способна убивать душу в живом теле, превращая мертвую оболочку в бездумного исполнителя своей воли. Наша Повелительница — Светлая богиня Аола — понимает, какой силой обладает живая душа, стремящаяся к выполнению великой цели. Поэтому прошу тебя, — дева приглашающе взмахнула рукой, вступая в искрящуюся воду, — следуй за нами с чистыми помыслами и верой в собственные силы.
