Через час Орландина уже тащила ничего не понимающую сестру, вцепившуюся в тюк с барахлом, в сторону Старой Крепости.
Действовала скорее по наитию, нежели по голому расчету. С нечистью иметь дело она не особенно жаждала, но еще меньше ей хотелось общаться с префектом Британским. Чутье подсказывало, что он будет поопаснее самого дьявола, которого так боится Орланда.
Их пропустили беспрепятственно. Точнее, пропускать их было некому: ополчение уже начало разбегаться по домам.
Проскочив пустыми двориками и спустившись по памятной ей лестнице, воительница остановилась, отдышалась. Да, все эти дни ее крепко вымотали.
— Теперь слушай, сестренка, — собралась она с мыслями. — Тут сейчас появятся… Такие страшненькие с зубами, но ты не бойся. — И добавила, может не столько для Орланды, сколько для себя: — Не надо бояться, они хорошие.
Тут только ей пришло в голову: а как вызывать этих самых «хороших»? Неужели вопить во всю глотку: «Эй, вы там, уродцы мохнатые, повелеваю явиться!»
А потом все случилось само собой.
Тут только ей пришло в голову: а как вызывать этих самых «хороших»? Неужели вопить во всю глотку: «Эй, вы там, уродцы мохнатые, повелеваю явиться!»
А потом все случилось само собой. Рука ее словно сама поднялась, сжавшись в кулак, и кольцо на руке ожило.
— Эстар-хх-аккори-айотль-шукка! Угграм! Хокк! — выкрикнула она.
На секунду пришло понимание сказанных ею слов, но потом, как ни старалась, она не могла вспомнить, что повелела.
И не успело эхо пущенных слов заглохнуть, отразившись от каменных стен древней постройки, как знакомо уже затрепетала пустота и оттуда выскочили три гаргульи .
— Ой, чупакабра! — пискнула Орланда, но в обморок не хлопнулась и экзорцизмы читать не начала.
— Значит, так, — пояснила Орландина созданиям. — Нам с сестрой нужно срочно убираться из Тартесса!
— Хорошо, — проскрипела одна из гаргулий, какая именно, девушка не поняла. — Мы уразумели. Пойдем, Дочь Ушедших.
Приглашающе махнула лапкой в сторону еле видимого марева.
И Орландина решительно шагнула туда, таща за собой сестру.
Миг, наполненный ощущением полета во сне, и вот они с Орландой стоят на пожелтевшей траве в зарослях дикой оливы.
Ни гаргулий, ни следов странного тумана не было. Но на грани слуха Орландина ощутила просьбу.
«И скажи ИМ, пусть не трогают Камень Тьмы».
— Ой, сестра, это как же?! — испуганно спросила пришедшая в себя Орланда.
— Очень просто, — не оборачиваясь, изрекла амазонка. — Хорошо иметь друзей.
Прежде чем выбраться из зарослей на свет божий, Орландина осторожно выглянула и чертыхнулась.
Чупакабры, или как их там, перенесли девиц на пару миль от стен Тартесса.
С невысокого холма было хорошо видно уходящее от города войско противника. Видать, Аргантоний уже узнал о прибытии третейского судьи и отправил своих людей устанавливать власть в провинции.
Забрызганные грязью, шли стрелки, укрыв плащами луки и стрелометы. Тяжело громыхая, катились обозы с провизией и крытые повозки со стонущими ранеными. Окруженные тяжелой конницей, двигались медные цистерны с «диким огнем». Перемещались стада отощавшей, как и погонщики, скотины; пьяные иберийцы горячили коней, горделиво скакали нумидийцы в синих плащах и начищенных бронзовых шлемах с серебряными подвесками. Кельты прямо в седле дудели в волынки.
Очередной мятеж заканчивался. Как обычно, ничем.
Правда, несколько тысяч человек об этом уже не узнают, но это как водится.
— Пойдем, сестра, — шмыгая заложенным носом, прохрипела Орланда. — Пойдем, замерзнем же.
Сестры повернули в другую сторону. Через час с небольшим блужданий по зарослям они выбрались на проселок.
Тут ничего не напоминало о войне и смуте. Безлюдный осенний пейзаж и едущий куда-то по своим делам верхом на осле крестьянин в обтрепанной шляпе и ветхих сандалиях.
— Эй, мужик, — перегородила ему дорогу Орландина. — Сколько стоит твоя скотинка?
— Пять солидов, госпожа, — последовал ответ.
Вообще-то сначала его рука рефлекторно дернулась к посоху, но вид меча и доспехов в сочетании со значком опциона подействовал на земледельца умиротворяюще.
Красная цена ослу была пять дисм, но торговаться амазонка была не настроена.
— На тебе два, — в грязь полетели две монеты, — и убирайся.
После того как Орланда с грехом пополам взгромоздилась в седло (Ваал отчего-то никак не хотел ехать верхом на ушастом и битых полчаса пытался выпрыгнуть из своей котомки), воительница молча подхватила ослика под уздцы, и они тронулись в сторону, обратную той, куда уходило войско.
А спустя час после того, как они отправились в путь, в Тартесс въехала блестящая кавалькада. Во главе ее находился высокий длинноусый атлет, а позади на ушастом муле тащился лысый и худой, закутавшийся в леопардовую шкуру субъект с притороченным к седлу длинным посохом. Великий владыка Запада и его приближенный маг…
