Винченце с любопытством откупорил бутылку и поднес горлышко к носу. Нюхнул, сморщился, заткнул пробку обратно и, удовлетворенно хмыкнув, поставил на поднос:
— Молодец, расторопный мальчик. Даже сюда подсыпал. Интересно, а в шампанское тоже додумался добавить?..
Отдохнув часик в тишине и одиночестве, насладившись изысканным ароматом чая, Винченце немного заскучал. Вынул из жилетного кармашка луковку золотых часов, щелкнув гравированной крышечкой, взглянул на стрелки, вздохнул.
Близилось назначенное время. Пора выходить на связь, но для этого нужна вода, хотя бы стакан. А вставать с кресла ужасно лень… Маркиз в задумчивости посмотрел на чашку остывающего чая.
— А почему бы и нет? — вполголоса спросил он самого себя. — Та же вода, только коричневая.
И он смело вылил остатки чая в тонкое фарфоровое блюдечко. После чего, наклонясь над столом, тихо прошептал несколько слов и подул на золотистый ароматный напиток. Содержимое блюдца на миг подернулось мелкой рябью и вдруг застыло, покрывшись гладкой зеркальной пленкой, став похожим на меленькую лужицу ртути. В получившемся кругленьком зеркальце появилось отражение комнаты — однако вовсе не похожей на ту, где сейчас находился Винченце. И уж точно не его лицо возникло в обрамлении рисованных незабудок. Мужчина, который смотрел на маркиза из глубины блюдечка, несомненно был гораздо старше, щеки его украшали внушительные рыжие бакенбарды, плавно переходящие под носом в пышные усы. Огненную шевелюру покрывала изумрудного бархата турецкая феска с золотой кисточкой. В общем, господин этот даже приблизительно за отражение Винченце сойти бы не сумел.
Огненную шевелюру покрывала изумрудного бархата турецкая феска с золотой кисточкой. В общем, господин этот даже приблизительно за отражение Винченце сойти бы не сумел.
— Ronan, is it you? — спросил рыжий субъект из блюдца глубоким баритоном.
— Я тут Винченце, милорд, — поправил его маркиз, отправляя в рот взятую из вазочки конфету.
— No matter, — отмахнулось видение. — Ты все еще торчишь в России? Why?
— Пришлось задержаться, сэр. К сожалению, пока ogni ricerca riusci vana [28] . Эликсир до сих пор не найден. Точными приметами местоположения клада не располагаю, потому приходится обыскивать огромные площади. Это вам, милорд, не Европа.
— Так задействуй аборигенов! — нетерпеливо велел рыжий господин.
— Уже задействовал, милорд. Работа осложняется тем, что поиски приходится вести в темное время суток, а в это время года ночи здесь значительно короче…
— Вик Ронан! — рявкнул господин в феске. — Слушать не желаю твоих отговорок!
— Винченце, сэр.
— Неважно. Чтоб к сроку эликсир был в Петербурге, ясно?
— Ясно, милорд. Сделаю все, что смогу.
— То-то же… — проворчал рыжий субъект. — Как насчет слежки? Была?
— Ну что вы, сэр! Никто ничего! Как тут говорят — тишь да гладь.
— А местная стража тебя заметила?
— Конечно нет! Они здесь совершенно нелюбопытные. Да и я не мальчик, знаю, как себя вести.
— I don't doubt it [29] ,- хмыкнул собеседник. — Что-то тебя сегодня плохо видно, — добавил он придирчиво. — Коричневое все какое-то, черные пятна плавают…
— Технические сложности, сэр, исправлю.
— Все, Ронан, прощай. Учти — больше никаких отсрочек!
— До свидания, милорд, — кисло улыбнулся маркиз.
Изображение застлалось дымкой и растаяло. Только по расписанному синенькими цветочками донцу плавали чаинки.
— Значит, с шоколадом фокус тоже не пройдет, — вздохнул Винченце и принялся за виноградную кисть.
Но вдруг положил ее обратно. Прислушался. Бесшумно, точно кошка, поднялся с кресла и на цыпочках подошел к двери.
Так и есть. Рывком распахнув дверь, недалеко за порогом обнаружил удаляющуюся по темному коридору сгорбившуюся фигуру.
— Игорь Сидорович! — удивленно воскликнул Винценче. — Вы все еще здесь, в такой поздний время?
Тот вздрогнул всем телом и резво развернулся.
— А, синьор Винченце… — произнес он любезным до слащавости голосом. — Я вот шел мимо, вижу у вас свет, хотел с грандиозным успехом поздравить. И Виолетта Германовна велела о здоровье вашем справиться. Но услышал, вы с кем-то беседуете, и постеснялся помешать.
— Ах, пустяки! — улыбнулся Винченце. — Я просто от скука приниматься читать книга и, наверно, немного увлечься и читать вслух. Так я учиться говорить правильно с ваш язык. Передайте синьора баронесса, что я совсем в порядок. Прошу заходить, я быть рад с вами поразговаривать!
— Передам, обязательно. Да уж поздно, не смею отвлекать, отдыхайте. Спокойной ночи!
Вот еще любопытный на его голову. Интересно, что он слышал?..
Маркиз снова вызвал прислугу, приказал убрать со стола — любовь к сладкому вдруг совершенно его покинула.
И строго велел больше его не беспокоить ни под каким предлогом.
Оставшись один, запер дверь спальни. На всякий случай на разобранной кровати из покрывал и подушек организовал нечто, придав этому нечто очертания лежащего под одеялом человека. После затушил огонь. И покинул комнату через окно, согласно полюбившемуся обыкновению, ставшему почти традицией.
Глава 17
А в колодце за оградой
Черт-те кто живет рогатый.
Ночью близко не ходи —
Плюнет харя из воды.
Только далеко за полночь, когда разъехались по домам припозднившиеся гости, а господа удалились отдыхать, Игорь Сидорович смог вздохнуть свободно и заняться личными делами. Захватив с кухни едва початую бутылку доброй мадеры, он отправился на конюшню. Помощника конюха, громко храпевшего тут же в углу на охапке сена, управляющий будить не стал, бедняга тоже нынче умаялся. Антипов сам оседлал своего конька, вывел под уздцы со двора, под купол звездного неба.
Ночь стояла ясная, почти сказочная, трава звенела сверчками, в зарослях подмигивали, мерцали светлячки. Конь быстро нашел знакомую тропку, уверенно потрусил вперед.
Когда обогнули спящее село, направились по краю поля, через перелесок, Антипов заметил увязавшуюся следом собаку. Пес бежал сзади, соблюдая почтительное расстояние. Но поняв, что его заметили, приветственно замахал хвостом и, припустив, поравнялся с всадником.
Антипов присвистнул — такой собаки он раньше не видал ни при усадьбе, ни на селе. Пес оказался здоровым, размером с матерого волка, с пушистой шубой светло-песочного цвета. Может, и волкодав, предположил Игорь Сидорович, который, впрочем, в породах особо не разбирался.
Собака будто по собственному усмотрению решила сопровождать всадника, не отставая, трусила рядом, ни разу больше не оглянувшись на человека.
Впереди блеснула река. Не нуждаясь в указаниях, конь свернул с тропы и пошел вдоль берега. Из-за деревьев показались дома, крыши сараев, заборы. А через луг от деревни навстречу ему шла она…
Антипов улыбнулся — он не чувствовал себя таким влюбленным, как нынче, пожалуй, даже в годы юности. Да что тут думать — впервые в жизни он готов спешить на свидание в любой час дня и ночи, мается, мечтает сбежать со службы, будто школяр с уроков, чтоб разделить с ней краткие мгновения счастья. А она — она не сетует на долгие часы ожидания. Утомившись нетерпением, вышла встречать, зная, что он непременно будет.
Антипов подстегнул коня, подлетел вихрем, закружился вокруг залившейся смехом подруги, спрыгнул в высокую некошеную траву, заключил желанную в объятия.
