— Ах, простите, — зарделась, потупившись, девица. — Меня зовут… — беспокойный взгляд ее наткнулся на белоснежный цветок, свесившийся из венка надо лбом. — Меня зовут Лилия.
— Лилия? Che bel fiore! [16] — кивнул маркиз. — Знаете, синьорина, если б русалки могли путешествовать, лучше Венеции во всем свете найти невозможно. Вместо улиц там широкий каналы, по который чинно плавать такой длинный-длинный лодки, гондолы. Ими управлять сильный юноши в красивый костюмы. Когда в лодки садиться плыть влюбленный пара, гондольер обязательно петь им старинный итальянский баллады…
Мало знакомый с грамматикой, не по-русски коверкая слова, незваный ночной гость так повел свой рассказ, что не только белокурая дева заслушалась, подперев ладошкой фарфоровую щеку, но и все остальные оставили свои водные забавы. Усевшись поближе к огню, подбросив в костер хвороста, жадно ловя каждое слово итальянского маркиза, русалки принялись отжимать мокрые волосы. Артур, с которого вода стекала ручьями, сломал пару веток и, воткнув их в песок, повесил сушиться куртку, от которой вскоре повалил пар.
Остальное, не менее промокшее, при дамах снять постеснялся.
Через некоторое время изъяны в речи итальянца никто уже не замечал. Никто не смел перебивать, встревать с вопросами. Русалки сидели обнявшись, мечтательно глядя в небо, на постепенно бледнеющие звезды. Безумно далекая, незнакомая Венеция сейчас стала им столь же родной, как ненавязчивое пение сверчков в траве…
— Ух, мне б туда, — поежившись от ночной прохлады, вздохнула одна из русалок. — Уж я б там поплавала, в этих канавах.
— Каналах, дура! — пихнула ее в бок подружка.
— Потрясающе… — окончательно сомлела старшая наяда, — Спасибо вам, синьор! Я как будто сама только что вернулась из вояжа. Ах, эти яркие краски маскарадов! Так и стоят перед глазами те дворцы…
— А раз с дороги, то первым делом надо бы чего-нибудь перекусить! — заявила пухленькая русалочка, перебив госпожу.
— Верно говоришь! — поддержали ее остальные.
Компания заметно оживилась, и, будто по волшебству, в ближайших зарослях тростника обнаружились крынка с молоком и пара пышных ржаных караваев, завернутых в полотенце.
Кувшин, как на заправской пирушке, пошел по кругу, хлеб ломали ломтями, так что только корочка хрустела.
— Угощайтесь, гости дорогие, — потчевала толстушка. — Молочко свежее, парное, сама своими ручками на закате надоила.
— Корову от стада увели, — быстро пояснила другая, — в чащу заманили да подоили. Пускай пастухи в другой раз лучше за скотиной смотрят.
— А карафай, мофно скафать, чуть не из печки свистнула, — в свою очередь с набитым ртом похвалилась худенькая девица. — Гляжу, хозяйка хлеб печься поставила, а сама к соседке болтать убежала. Ну я и заглянула к ней. Вон еще тепленький, не остыл…
— Позвольте, у вас усы из сливочек, — проворковала белокурая дева и уголком платка — того, с которым водила в салках, а после теребила в руках, — нежно коснулась губ маркиза.
— Grazie, синьорина, — ответил тот и, перехватив ее руку, поцеловал в запястье, ощутив пряный цветочный аромат. Русалка захихикала, смущенно стрельнула глазками и зарделась, будто маков цвет. — Разрешите, — Винченце забрал платок и, приняв таинственный вид фокусника, накрыл тканью сжатую в кулак правую руку. Поводил ладонью левой поверху, будто совершая волшебные пассы, приговаривая:
— …Бужоле-каберне-шардоне-амаретто! — и быстро отдернул платок.
Изумленным взорам предстал букетик колокольчиков. Правда, по большей части по ночному времени пронзительно-синие бутоны были плотно свернуты. Но все равно белокурая дева с восхищением приняла презент и с удовольствием уткнулась носом в цветы. Притом совершенно не заметив, что полной грудью вдохнула горький запах полыни, чья веточка коварно притаилась в сердце букета.
— Ух ты!!. Здорово!.. Брависсимо! — взорвалась возгласами тишина.
— Молодец! — даже Артур был готов аплодировать.
— Потрясающе! — сказала старшая русалка. — С такими трюками, синьор, вам можно выступать в цирке.
— Пустяки, — с невозмутимым видом отмахнулся Винченце. — Я уже был выступать, мне не понравилось.
— Почему? — удивленно спросила девица. — Ведь это, должно быть, так увлекательно, служить волшебником…
— Мне было не до фокусов, я тогда был гладиатором.
В глазах большинства наяд отразилось недоумение — видимо, это слово не вызвало в их разуме никаких ассоциаций, кроме цветка гладиолус.
В глазах большинства наяд отразилось недоумение — видимо, это слово не вызвало в их разуме никаких ассоциаций, кроме цветка гладиолус.
— Кем? Ну ты хватил! — переспросил Артур. — Это ж когда было-то? В библейские времена!
— Синьор шутит? — неуверенно предположила русалка, тиская букетик. — Ну конечно же, эти жестокие развлечения ведь остались в далеком прошлом. А синьор маркиз так молодо выглядит…
— Да, слишком ты молод, братец, для такой работы!
— Хорошо сохранился, — хмыкнул маркиз.
Ему ничего не оставалось, как развести руками и обратить все в шутку.
— Откуда вы быть столь прекрасно осведомлена об древний история? — поинтересовался он у девицы.
Та снова — в который раз за сегодняшнюю ночь — смутилась.
— Мы, русалки, — начала она, тщательно подбирая слова, — существа столь же старые, как это озеро…
— Ого! — развеселился Артур. — Еще нашлись долгожители!
— Многие века, пока оно существует на свете, мы из года в год, пробуждаясь весной и уходя на глубину поздней осенью, пока воды не скует лед, бродим по этим берегам, оставаясь сами невидимыми для людских глаз — кроме немногих дней в году, то есть ночей. Мы многое видим и многое слышим. А долгими зимами, когда воды скованы льдом и, высунувшись из полыньи, рискуешь превратиться в сосульку, мы через донные реки и ключи плаваем друг к другу в гости. По секрету вам скажу, синьор, на самом деле все-все озера, и реки, и даже моря связаны между собой…
— Davvero? [17] — старательно удивился Винченце.
— Да-да! И благодаря этому, мы, духи вод, можем путешествовать! — воскликнула, все больше воодушевляясь от своих же слов, дева. Остальные слушали ее очень внимательно — кажется, узнав о большом секрете русалок только сейчас.
— То есть, — подвел итог Винченце, — вы хотеть сказать, что однажды сможете отправиться и в Венеция?
— Да? — Такая мысль, похоже, еще не приходила ей в голову. — Ну разумеется! Синьор, я вам обещаю — однажды, зимним вечером или ночью, вы непременно услышите, как вас позовут. И оглянувшись, вы увидите в темной воде девушку…
— Вот будет неожиданность, — пробормотал Винченце, незаметно передернувшись от представившейся картины.
— Возможно, она передаст вам весточку от нас, — задумчиво закончила русалка, — а возможно…
— Ну нет! — остановил ее маркиз. — Уж вас вот я не хотел бы увидеть ночью под мостом в холодной грязной воде! Тем более домой я пока не собираться и надеяться встречаться с вами здесь еще хоть несколько свиданий.
— О да! Мы будем очень рады вашему визиту! — горячо заверила его девица. — Прошу вас, обязательно, непременно приходите! Мы будем ждать. Дорогой Артур! — обернулась она к баронету столь порывисто, что тот даже вздрогнул, — Пожалуйста, пообещайте мне, что, пока синьор Винченце гостит у вас, вы будете заходить к нам на огонек!
