Если вам трудно осмыслить такой диалог или, к несчастью, не довелось общаться с подобными индивидуумами, то просто представьте, что вы едете в трамвае со слепоглухонемым кондуктором. В вагон заходят контролеры, вам нужно срочно купить билет, а кондуктор вас в упор не видит, не слышит и ничего не говорит.
Вот от такой?то жизни я и стал немного излишне агрессивным и
ворчливым. А так я обычно добрый и пушистый. Да вы и сами помните, какой я добродушный был в начале нашего приключения. В общем, ни против Сени, ни против Попова, ни против кого бы то ни было я ничего не имею.
Так, ворчу от скуки. А то завыл бы, словно аллигатор в период весеннего половодья.
Сразу после завтрака Грифлет начал собираться в дорогу. Какая?то сволочь приляпала ему на лицо печать мужества, и рыцарь печального образа стал сразу не похож на себя. Сэр Грифлет все утро упорно начищал свой меч, несколько подзабывший о том, что иногда требуется покидать ножны. Надраил рыцарь и медные доспехи «а?ля Юлий Цезарь». Теперь он походил на японского самурая, карающую десницу Господа и елочную игрушку одновременно.
— Пожалуйста, не провожайте меня! — сделав лицо Пьеро, проговорил Грифлет.
— Я ухожу добыть себе славу, а вам путевку в новую жизнь. Путь мой будет усыпан терниями, но я вытерплю все лишения, как Иисус терпел свой венец, и вернусь к вам с победой или сгину навек.
— Вот только второго не нужно, — пробурчал себе под нос Рабинович.
Грифлет этого не услышал.
— Сэр Робин, я прошу вашего разрешения для поиска Грааля, — закончил рыцарь свою пафосную речь. — А вас, святой отец, прошу благословить меня в дорогу.
— Э?э… Ну, иди с богом, короче, — смущенно пробормотал Попов и хлопнул коленопреклоненного Грифлета своим крестом по плечу. — И скатертью… Э?э, в общем, счастливого пути.
Ровена вытерла шелковым платочком свои девичьи слезки, не забыв по
пути прихватить сопли из?под носа, и протянула сей кусок материи Грифлету
на память (экие нежности!). Рыцарь посветлел лицом, улыбнулся и поцеловал
дар принцессы (тьфу! С ума сошел). Затем Грифлет поместил платочек под
доспехи, туда, где полагается быть сердцу, и, схватив со скамьи мешок с
провизией, бегом припустил к выходу на свежий воздух (Эй, а с остальными
кто прощаться будет? Святая Дева Мария?).
В общем, наш тесно сплоченный коллектив понес первые потери со времен приснопамятной битвы на лесном перекрестке. Я посмотрел на лица людей и заметил неподдельную печаль. А Сеня вообще выглядел так, словно любимая бабушка умерла и оставила наследство соседу по лестничной площадке. Что?то я не пойму, вы Грифлета заранее решили похоронить? А заодно вместе с ним и наши надежды на возвращение домой?
— Заткнись, Мурзик. И без тебя тошно, — отмахнулся от меня Рабинович и повернулся к Аллану. — Ты кукушку ловить собираешься?
Иомен утвердительно кивнул и принялся выгребать хлам из своего вещмешка в поисках необходимой снасти для поимки кукушки. Как я понял, Аллан собрался делать что?то вроде капкана для птиц, и мне было любопытно на это посмотреть. Собственно говоря, настоящих птицеловов я в деле не видел. Лишь один раз мне довелось наблюдать, как мальчишки во дворе ловят воробьев. Они брали картонную коробку, переворачивали вверх дном и один конец приподнимали, подпирая палочкой, к которой была привязана нитка. Под коробку сыпали хлебные крошки, а сами отходили подальше и ждали, пока неосторожный воробей заберется в их ловушку. Потом дергали за нитку и со счастливыми криками бежали за своим уловом.
Как я понимаю, кукушка — птица хитрая и трудноловимая. Хотя, может быть, это потому, что она, как тот Неуловимый Джо из анекдота. Слышали?.. Сейчас расскажу!
Едут два ковбоя по прерии, а навстречу им третий. Один из пары говорит другому:
— Смотри, это Неуловимый Джо скачет.
— Неуловимый, это потому, что его трудно поймать?
— Нет, что ты! Просто он на хрен никому не нужен…
Ха?ха?ха! В смысле: гав?гав?гав! Не смешно? Ну и ладно.
Так вот, мне было страшно интересно, как ловят Неуловимую Птицу Кукушку.
Любопытство, думаю, вполне естественное, и я сунул нос под руку
Аллана, чтобы посмотреть, чем это иомен занимается. А поскольку зла никому не хотел и, более того, собирался вместе с Алланом пойти ловить кукушку, то мне совершенно непонятны те грубые слова, которыми встретил мое любопытство Аллан.
— Ах ты, псина противная! — завизжал иомен так, словно я по меньшей мере обставил его в стрельбе из лука. — Куда башку свою дурную суешь? Всю ловушку мне изодрал!
Ой?ой?ой! Какие мы нежные! Стоило из?за какой?то пары ниток такой крик поднимать? И не больно?то мне хотелось посмотреть, что ты там делаешь. Тут еще и Сеня на меня закричал. Так что я с чистой совестью обиделся на всех и пошел приставать к Горынычу. У монстра тоже было не игривое настроение.
Он сбежал от меня на стол и стал призывать Рабиновича навести в семье порядок.
Сеня, естественно, не преминул показать, кто у нас «альфа?лидер», и занялся моей дрессурой. Ну и кот с ним! Хоть какое?то развлечение да выпало на мою долю…
Каюсь — грешен! Повреждения, нанесенные мной снасти для ловли хитрой птицы?кукушки, оказались более серьезными, чем мне представлялось поначалу. Аллан провозился с ремонтом своей ловушки почти до обеда, постоянно бормоча себе под нос, что «у благородных свои причуды», а он бы «такого кобеля кнутом ременным отхлестал». Никто, кроме меня, этого не слышал. А я не обижался. Ну что теперь поделаешь, если у человека расстройство нервной системы? Вся остальная компания, за исключением Попова, по большей части бездельничала, бесцельно слоняясь из угла в угол. Пещера от этих перемещений стала чем?то напоминать наш участок внутренних дел в пятницу вечером. Вроде все бегают и изображают каторжный труд, а на самом деле работа закончилась еще с утра, и теперь каждый ждет, когда наконец можно будет умчаться домой.
Исключения составляли только дежурные. Они роились в «аквариуме» и рассыпались язвительными репликами по поводу каждого, кто заходил туда и уведомлял, что отправляется «поработать со свидетелями» и обратно не вернется.
А уж своим мрачным видом каждый из дежурного наряда мог бы легко оставить позади знаменитый замок Дракулы.
Ярким образчиком именно такого состояния души и являлся Попов. Усердно листая мерлиновские книги, Андрюша пытался понять хоть слово из рецепта приготовления философского камня и страшно раздражался, когда кто?нибудь из праздношатающихся попадался в его поле зрения. А если учесть, что единственный стол в пещере стоял как раз в самом ее центре, то становится ясно, что раздражение Попова постоянно и усердно подпитывалось.
— Сеня, по?моему, кто?то собирался идти за куриными яйцами! — не выдержав, наконец, всеобщего безделья в период собственной страдной поры, завопил Андрюша на всю пещеру. — Тебе не кажется, что уже пора отправляться?
— А куда ты гонишь? — Рабинович удивленно осмотрел Попова с ног до головы.
— Кукушки?то еще нет…
— Кукушка к вечеру будет, — мрачно пробормотал Аллан, заканчивая починку силков. — Поймал бы уже к обеду, если бы не этот пес. Сэр Робин, не хочу, конечно, вас учить, но я бы на вашем месте выдрал эту собаку как следует. Для повышения дисциплины.
