А тоже мне, за золотой стрелой пришел! Иди из рогатки сначала потренируйся…
Не знаю уж как, но под дикие крики толпы мы с Сеней прошли и ? финала, и полуфинал. Хотя мишени каждый раз отодвигали метров на десять дальше. Мой Рабинович вошел в такой раж, что собрался выиграть турнир без чьей?либо помощи.
Дескать, покажем этим английским свиньям, что могут наши русские менты! Однако, когда в финале оказалось восемь человек (популярный здесь Беовульф, естественно, тоже!), а мишень оказалась от нас в ста метрах, да еще и уменьшилась вдвое, Сеня здорово приуныл. Теперь попасть в нее он мог только чудом. И это чудо случилось — заработал Горыныч! После одновременного выстрела финальной восьмерки лучников половина стрел не достигла мишени. Две здорово отнесло ветром в сторону, одна улетела выше черного круга, а одна стрела вообще не долетела! Нашу деревянную пулю постигла бы та же участь. Но каким?то невероятным способом стрела от самой земли поднялась вверх и впилась в самый центр мишени. От такого блестящего выстрела и без того истошно вопившая все соревнования толпа и вовсе зашлась в кошачьем визге!
Сеня удивленно оглянулся, пытаясь рассмотреть Попова. Ничего у него, естественно, не получилось, потому что Рабинович не знал, где искать. Пришлось мне гавкнуть и дернуть в ту сторону, где из?за сломанных досок нижней части правительственной трибуны выглядывала толстая поповская рожа. А справа от нее — три изумрудных черепушки Горыныча. Успели все?таки! Кстати, нужно будет полюбопытствовать, как они мимо стражи прошли?
Пока мы рассматривали Попова, здешние арбитры, которых все почему?то называли «маршалами» (представляю, чем тут полковники занимаются, если маршалы, как простые «духи», по поляне за стрелами гоняются!), метнулись к мишеням и принесли их к правительственной ложе. Каково же было удивление тех, кто ставил на Беовульфа (кстати! Это почему мой Сеня ставки не делал?!), когда, кроме его выстрела, в яблочко попала и стрела Рабиновича.
— Как тьебя зафут? — с сильным ютским акцентом поинтересовался суперстрелок Беовульф у Рабиновича. Ближайшие болельщики прислушались к разговору, тоже стремясь узнать имя нового мастера стрельбы из лука.
— Робин, — пожав плечами, соврал Сеня. — Просто Робин…
— О, гут! — похлопал его по плечу медведеподобный Беовульф (кстати, я заметил, что юты обычно крупнее остальных аборигенов. Свежая кровь, что ли?) и заорал на все ристалище. — Гут! Робин — гут!
— Робин Гуд. Робин Гуд, — покатилось из одного конца ристалища в другой. — Славный парень, Робин Гуд!
Все! Докатились!
— Вы че, охренели? Какой Робин Гуд? Король Артур еще не помер! ?
заорал из?под трибуны обалдевший Попов.
Робин Гуд, — покатилось из одного конца ристалища в другой. — Славный парень, Робин Гуд!
Все! Докатились!
— Вы че, охренели? Какой Робин Гуд? Король Артур еще не помер! ?
заорал из?под трибуны обалдевший Попов. Хорошо, что, кроме меня, его никто
не слышал. Чтобы утихомирить толпу, маршалы похватали медные дудки и
начали трубить, словно лоси во время спаривания. Народ потихоньку начал
успокаиваться, и наконец шерифу ноттингемскому удалось взять слово и
объявить результат.
Широкоплечий мужик поднялся с деревянного трона и провозгласил:
— Слушайте меня, мои верные и возлюбленные подданные! С благословения церкви и после совещания с благородными гостями, сэром Мордредом и сэром Бедивером, я, Ричард Львиное Сердце (все, люди добрые. Я сейчас умру!!!), объявляю, что победитель не выявлен!
Толпа загудела.
— Чтобы все?таки вручить приз кому?то oдному, — повысил голос ноттингемский шериф (господи, неужели это Ричард Львиное Сердце? Поверить не могу!), — Робином из Локсли и Беовульфом, сыном Гурта, будет произведен еще один выстрел. В этот раз стрелять будут в одну и ту же мишень. Чья стрела окажется ближе к центру, тот и будет объявлен победителем. Маршалы, бросьте жребий!
Думаю, рассказывать дальше, чем кончился турнир, смысла не имеет! Вы все люди грамотные и кино про Робина Гуда смотрели. Естественно, что Беовульф стрелял первым и попал точно в центр мишени. Робину (тьфу ты, Сене!) достался второй выстрел. Понятное дело, что его стрела (при помощи Горыныча, конечно!) расщепила уже торчавшую там на две равные половинки. В итоге Сеня получил золотую стрелу, а вместе с ней и воздушный поцелуй от дочки шерифа. Получается, что от самой наследницы Ричарда Львиное Сердце? До сих пор поверить в это не могу!
— Робин Гуд, — мило улыбнувшись, спросила девушка (как их люди друг от друга отличают? И по цвету, и по запаху все одинаковые!). — А ты не будешь участвовать в рыцарском турнире?
Сеня почему?то смутился. Он опустил голову и посмотрел на меня, словно именно я занимался решением этих вопросов. Если так, то — пожалуйста! Могу гавкнуть, раз тебе нужно мое разрешение…
— Весьма сожалею, миледи, — продолжая краснеть, ответил Рабинович. — Но я простой иомен и не удостоен рыцарского звания.
— О?о! А ты не только ловок, но еще и галантен! — восхитилась
шерифиня (нет! Что?то я не то ляпнул. Если Ричард был королем Англии, то
эта девочка должна быть принцессой… Кот теперь что?нибудь разберет!).
— Давай я попрошу папочку, и он тебя посвятит. Ты же ведь выиграешь турнир? Да, Ро?обин?..
— Сожалею, мэм, но у меня другие планы! — дрожащими губами, но твердым голосом отказал ей Сеня.
Боже мой! Что с Рабиновичем происходит? Первый раз мимо юбки пройти сумел!
— Заткнись, Мурзик! — рявкнул на меня Сеня и потащил за поводок к выходу с ристалища. А я по дороге сто раз подумал, не упереться ли мне лапами?.. Все время, оставшееся до начала казни Грифлета и Кауты, мы с Рабиновичем проторчали в каком?то грязном и полупустом кабаке. Кабатчик попытался пристать к Сене с расспросами о том, кто победил в турнире лучников. Но, наткнувшись на мрачную физиономию Рабиновича, счел за благо уйти подальше за стойку. Сеня несколько раз за два часа пытался приложиться к кружке с вином, но все время отставлял ее в сторону нетронутой. Нет, Рабинович мне совершенно не нравился! Раньше он даже перед особо опасными задержаниями преступников позволял себе остограммиться. Для храбрости, так сказать. А тут и пригубить слабенького вина не хочет. Неужели так волнуется за успех операции, что боится за свою реакцию и координацию движений? Которые, как известно, притупляются после употребления алкоголя. Чудеса?а?а!
— Ты мне еще поскули, — не понял меня Сеня и, встав из?за стола, направился к выходу.
А я, между прочим, еще кусок мяса не доел, который Рабинович мне под стол бросил! В третий раз за день у меня возникло желание упереться в пол всеми четырьмя лапами. И в третий раз я его подавил. Если уж Сеня пошел на такие жертвы, то и я могу отказать себе в удовольствии поупрямиться! На главную площадь Ноттингема мы успели как раз вовремя. Ричард Львиное Сердце, Мордред и Бедивер уже заняли свои места для наблюдения за казнью. Даже дочка Ричарда была здесь, сопровождаемая какой?то квадратной и волосатой обезьяной с огромными руками, закованной в железные доспехи. Девушка презрительно посмотрела на Сеню и отвернулась. Мой Рабинович закусил губу и тоже отвернулся. Естественно, в другую сторону! Получив от Ричарда сигнал, палач, одетый в красное, вытащил на помост, где стоял огромный дубовый чурбан, Грифлета и Кауту. Оба держались молодцами и взошли на помост с гордо поднятыми головами. Держитесь, парни, мы здесь! Рабинович тут же шлепнул меня ладонью по загривку.
