— Я тебе сейчас покажу «открытия»! Только и думаешь, как карманы себе потуже набить! — заорал Попов так, что блох из?под стола словно ветром сдуло (спасибо, Андрюша! Век тебя не забуду, спаситель ты мой). — Хрен тебе! Нам, между прочим, коммерческая деятельность по уставу не положена. «Должностное преступление» называется, если не знаешь…
Тут в дискуссию вступил Жомов, вернувшийся назад в обществе грязного сакса Кауты. Местный упрощенный вариант Жомова смотрел на Ваню с немым обожанием в глазах и был готов сделать что угодно, чтобы остаться рядом с «великим воином» и обучиться его хитрым приемам. Тоже мне, Санчо Панса нашелся!
Жомов попытался поддержать Рабиновича, но настырный Андрей им обоим такую истерику закатил, что Жомов оторопел и счел за благо дебаты прекратить. Каута посерел от такой наглости и обиделся за Ваню. Половину разговора он, естественно, не понял, но одно до его лохматой саксонской башки (сенбернар бы позавидовал!) все же дошло: на его новоиспеченного кумира наехали!
— Че этот толстый бурундук свое едовище на тебя, господин, раззявил?
— агрессивно поинтересовался он у Жомова. — Позволь, великий, я его научу почтительному обращению…
Андрюша и так был в состоянии войны со всем окружающим миром, а тут еще рыло гражданское что?то говорить в его адрес посмело! Недолго думая, Попов приложился «демократизатором» прямо по темечку Кауте, и тот, закатив глаза, сполз ко мне под стол. Нет, не полежишь тут спокойно! Блохи сбежали, так теперь ароматный сакс на их место приперся!
— Сдурел совсем! — Жомов жалостливо посмотрел на бездыханного сакса.
— Сеня, хочешь — не хочешь, а сваливать отсюда придется, пока этот маньяк полдеревни не поуродовал. Потом от начальства никаким отчетом не отпишешься.
— Ладно, уходим! — сдался Рабинович. — Только, как вы понимаете, нам Мерлина искать придется.! Это он нас сюда забросил, ему нас и вытаскивать…
— А не захочет, я его твоему Мурзику скормлю! — все еще размахивая дубинкой, дополнил Рабиновича Попов.
Угу! Мало мне «Сникерсов», теперь еще и престарелых волшебников под нос совать станут. Ты, Мерлин, лучше соглашайся. Я из?за тебя несварение желудка заработать не хочу!
— Извините, высокородные сэры, — встрял в разговор Кэй Какамври. — Я слышал, что вы говорили о Великом Мерлине? Придворном маге и учителе короля Артура Пендрагона? Жаль вас разочаровывать, но в ближайшее время увидеть его не удастся. Они с Артуром и сэром Ланселотом отправились в Святую Палестину воевать Гроб Господен.
— Это зачем Мерлину гроб понадобился? Он, конечно, человек старый, но выглядит вполне здоровым, — удивился Жомов. — И потом, зачем гроб воевать?
Купить, что ли, негде? У вас что, ни одной похоронной конторы в стране нет? Кэй Какамври так и застыл с открытым ртом. Оно и понятно! Я сам в первое время после знакомства не мог уследить за всеми тонкостями жомовского интеллекта. Что уж о человеке постороннем говорить! Мой Рабинович решил от опасной темы уйти.
— Ну вот, Андрюша, видишь, что получается? — стараясь говорить ласковым голосом, обратился он к Попову.
— Ну вот, Андрюша, видишь, что получается? — стараясь говорить ласковым голосом, обратился он к Попову. — Придется все же малость подождать. Пока Мерлин из похода вернется. А потом и домой двинемся…
— Не?ет! — Андрюша так рявкнул, что под стол к саксу свалился и старейшина деревни (ну что, мужики? Теперь можно и на троих соображать?).
— Сами назад отправимся! Ну?ка, пошли во двор…
Я, как и некоторые нормальные люди, не сразу сообразил, что Попов задумал.
Оказывается, его посетила гениальная идея из репертуара Вани Жомова! Видите ли, Андрюша вспомнил, что мы перенеслись в шестой век после того, как скрестили свои дубинки с мечами Артура и Ланселота. Вот он и решил самостоятельно, без присутствия вышеуказанных рыцарей, повторить сей маневр. Экспериментатор кошачий! Жаль, что никто не додумался с собой смирительную рубашку прихватить. Попов отобрал у зевак два коротких меча, которые, похоже, были единственным оборонным арсеналом деревни. Сунул их Рабиновичу и Жомову и застыл напротив них с дубинкой в руках, усиленно пытаясь сообразить, что делать дальше: мечей?то было два против одной дубинки!
— Кого на помощь позовете, ваше магическое величество? — ехидно поинтересовался у Попова мой Рабинович.
Лучше бы он этого не делал! Ошалевший Андрюша обвел окружающих
глазами, чтобы выявить добровольцев, и увидел меня. На некоторое время его
взгляд скользнул мимо, и я уже было совсем успокоился. Но, видно, от
судьбы не уйти.
Есть, наверное, в моей карме что?то такое, что заставляет людей надо мной издеваться!
— Мурзик, ко мне! — скомандовал Попов.
Этому типу точно пить нельзя! Если Рабинович после трех рюмок
начинает со мной по?нормальному разговаривать, то у Попова все наоборот.
Свалился еще один кинолог на мою голову! Ладно, иду. Пока я ленивой походкой направлялся к Андрюше, сопровождаемый удивленными взглядами местных блохастых псин, Попов отобрал у Рабиновича дубинку.
— Сеня, это твоя собака. К тому же он единственный, кто здесь из
нашего времени! Пусть Мурзик держит, а ты будешь по дубинке мечом стучать!
— скомандовал он, сунув мне в пасть «демократизатор». — А то еще бросится на меня, чего доброго.
Так, только железками на меня еще и не махали! Я уперся в землю всеми четырьмя лапами, надеясь отмазаться от этого сомнительного эксперимента. Но людям мое выражение недовольства было совершенно безразлично. Рабинович на меня заорал. Я обиделся, но подчиниться пришлось: а куда от него деваться?
Хозяин все?таки.
Рабинович с Жомовым переглянулись, удивленно пожали плечами и замахнулись на нас с Поповым. Андрюша изобразил на своей толстой роже максимум агрессии, на которую был способен, и последовал их примеру. Мне оставалось только зажмуриться!
То, что произошло потом, повергло в ужас всю деревню. Едва скрестились мечи с дубинками, как все вокруг озарила яркая вспышка. Не такая, как в прошлый раз, но посильнее стробоскопа. После нее Жомова с Рабиновичем отбросило от нас метра на четыре, хотя лично я никакого толчка не почувствовал. На секунду вокруг повисла гнетущая тишина, а затем все жители деревни с истошными криками бросились прятаться в кабак. Причем большая половина местного населения так и застряла на пороге. Не смогли утрамбоваться!
— Вот! Я же говорил! — радостно заорал Попов, не обращая внимания на ошалелый вид Жомова и Рабиновича. — Почти получилось. Теперь я знаю, что нужно.
Нам требуются три добровольца, чтобы все было как тогда!
— Ладно, — не стал возражать Рабинович. Он поднялся с земли, пытаясь понять, что за странные свойства обрели в этом мире их резиновые дубинки.
— Только этих трех добровольцев ты обратно как отправишь?
— А на фига? — удивился Попов.
— Пусть у нас бомжуют. Мы их даже гонять с рынка не будем. На крайний случай, в психушку можно будет пристроить. Хуже, чем тут, им все равно не будет.
— Это тебя в психушку пристроить пора, гуманист хренов! — буркнул Рабинович, но возражать не стал. Ему хотелось свои новые догадки проверить. — Тащи сюда этих добровольцев.
Добровольцем вызвался быть только Каута. К этому времени он пришел в себя, и саксу было все равно что делать, лишь бы не отходить от своего кумира.
