— Он — переодетый армигер, — сказала Агия. — Получил вызов и пришел за аверном.
— Он?то переодет, а вот ты разве не переодета? По?твоему, я не узнаю парчи для театральных костюмов? И босых ног разглядеть не в состоянии?
— А я про себя ничего не говорила. Ни об одежде своей, ни о сословии. А туфли я просто оставила снаружи, чтобы не испортились от сырости.
Толстяк кивнул — равнодушно, ничем не показав, верит ли он словам Агии.
— А теперь — ты, золотиночка. Вот дамочка в парче уже сказала, что не знает тебя. Но что?то я ей не шибко верю. Думается мне, она о тебе знает поболе моего. Как же тебя зовут?
— Доркас, — сглотнув, ответила девушка.
— Как ты сюда попала, Доркас? Как оказалась в воде? Ты ведь там явно побывала — не могла же так намокнуть, просто вытаскивая нашего юного друга!
От действия бренди щеки девушки порозовели, но лицо по?прежнему оставалось изумленным и почти неподвижным.
— Не знаю, — прошептала она.
— Ты не помнишь, как пришла сюда? — спросила Агия. Доркас покачала головой.
— В таком случае, что последнее приходит тебе на память?
Воцарилась тишина. Ветер, казалось, сделался еще пронзительнее, и я, несмотря даже на выпивку, отчаянно мерз. Наконец Доркас пробормотала:
— Сидела у окна… Там, в окне, были очень милые вещицы — подносы, шкатулки, распятия…
— Милые вещицы? — заметил толстяк.
— Так уж и милее тебя самой?
— Сумасшедшая, — сказала Агия. — Либо ушла от своих попечителей и заблудилась, либо попечителей у нее не было вовсе — что вероятнее, судя по состоянию одежды. Забрела сюда, а кураторы проморгали…
— А может, кто?то огрел ее по голове, ограбил и швырнул в озеро, посчитав мертвой. Здесь, госпожа Хлюп?Хлюп, уйма входов и выходов, о которых кураторы и не слыхали! А может, ее принесли хоронить, а она на самом деле просто заснула. Впала в коматоз — или как там это называется… А в воде очнулась.
— Но тогда те, кто ее принес, увидели бы.
— Я слыхал, будто человек, впавший в коматоз, может пробыть под водой очень долго. Ну, как бы оно там ни было, сейчас уже неважно. Пусть сама выясняет, кто она такая и откуда взялась.
Тем временем я, освободившись от накидки, пытался отжать плащ, но оставил на время это занятие, когда Агия спросила:
— Ты все о нас выспросил — а сам?то кто будешь? — Что ж, — отвечал толстяк, — имеешь полное право знать. И я?то дам ответ поправдивее твоих, но после которого должен буду вернуться к своим делам. Я к вам подошел только потому, что увидел, как молодой армигер тонет; всякий приличный человек подошел бы и помог. Но у меня, как и у прочих приличных людей, есть своя работа.
С этими словами он снял свою высокую шляпу, порылся внутри и вынул глянцевитую визитную карточку — раза в два больше тех, что мне доводилось видеть в Цитадели. Он подал ее Агии, а я заглянул ей через плечо. Надпись, украшенная множеством вычурных виньеток и завитушек, гласила:
ХИЛЬДЕГРИН?БАРСУК
Земляные работы любого вида и объема от одного землекопа до 400. В камне не застрянем, в песке не увязнем. Улица Морских Странников, под вывеской
«СЛЕПАЯ ЛОПАТА»,
либо справиться у Альтикамелюса на углу Воздыхании. — Вот кто я таков, госпожа Плюх?Плюх, и ты, молодой сьер, если не возражаешь, чтобы я называл тебя так — во?первых, потому, что ты моложе меня, а во?вторых — оттого, что она тебя постарше, года, может быть, на два. Ну что ж, мне пора.
Я придержал его за плечо.
— Перед тем как упасть в воду, я встретил старика на ялике, и он сказал, что дальше есть кто?то, кто может переправить нас через озеро. Наверное, он говорил о тебе. Ты можешь помочь нам?
— А, тот бедняга, что ищет свою жену… Что ж, мы с ним — друзья давние и добрые; раз уж он меня рекомендовал — так и быть. Для моей шаланды четверо — не груз.
Он зашагал по тропинке, жестом пригласив нас следовать за ним, и я заметил, что сапоги его, смазанные салом, погружаются в примятую осоку еще глубже, чем мои.
— Она с нами не пойдет, — сказала Агия. Но Доркас, шедшая следом, выглядела так одиноко, что я приотстал и шепнул ей:
— Я бы одолжил тебе накидку, но она так намокла, что в ней ты только хуже замерзнешь. Ступай по этой же тропинке в другую сторону — и выйдешь в коридор; там гораздо суше и теплее. А там найдешь дверь с надписью «Сад Джунглей» — за ней солнце жарит вовсю, сразу согреешься…
Тут я осекся, вспомнив встреченного в Саду Джунглей пеликозавра, но, быть может, к счастью, Доркас ничем не показала, что слышит меня. Что?то в выражении ее лица говорило мне, что она боится Агии или, по крайней мере, хоть смутно, но сознает, что Агии не нравится ее присутствие. В остальном же она будто вовсе не замечала, что происходит вокруг, и шла вперед подобно сомнамбуле.
Видя, что слова мои ничуть не ободрили ее, я начал снова:
— В коридоре сидит один из кураторов. Он наверняка постарается найти сухую одежду для тебя.
Агия обернулась к нам; ветер разметал ее каштановые волосы.
Он наверняка постарается найти сухую одежду для тебя.
Агия обернулась к нам; ветер разметал ее каштановые волосы.
— Северьян, попрошаек на свете — в избытке! Всех не обогреешь!
Хильдегрин, видимо, услышав слова Агии, обернулся тоже.
— Я знаю женщину, которая может взять ее к себе, отмыть и переодеть. Из?за грязи не очень?то видно, но эту девушку содержали хорошо. Хоть и тощевата малость…
— Послушай, а что тебе здесь понадобилось? — огрызнулась Агия. — Судя по карточке, твой бизнес — подряды. А здесь у тебя какие дела?
— Вот эти самые, госпожа. Бизнес! Доркас охватила дрожь.
— Нет, правда, — сказал я, — вернулась бы ты обратно. В коридоре гораздо теплее. Только в Сад Джунглей не ходи; ступай лучше в Песчаный, там солнце, сухо…
Что?то из сказанного мною, похоже, задело какую?то струнку в душе Доркас.
— Да, — прошептала она. — Да.
— Песчаный Сад, да? Он тебе нравится?
— Солнце, — очень тихо ответила она.
— Ну, вот и моя старушка, — объявил Хильдегрин. — Раз уж нас так много, рассаживаться придется осторожно. И ерзать там шибко — не советую, борта у нее низкие. Одна из женщин — на нос, а молодой армигер с другой — на корму.
— Мне бы лучше — за одно из весел, — сказал я.
— Грести раньше доводилось? Мне так не показалось. Лучше уж сядь на корму. Двумя веслами работать не сильно труднее, чем одним, и мне частенько приходилось это проделывать, хотя на борту со мной бывало по полдюжины человек.
Лодка его была под стать хозяину — большой, неказистой и тяжелой на вид, больше всего похожей на ящик, слегка сужающийся к носу и корме и снабженный уключинами. Хильдегрин, взойдя на борт первым, веслом подтолкнул шаланду поближе к берегу.
— Иди, — сказала Агия, взяв Доркас за руку. — Садись вперед.
Доркас охотно повиновалась, но Хильдегрин остановил ее.
— Если не возражаешь, госпожа, лучше бы тебе на нос сесть. Иначе я не смогу приглядывать за ней, пока гребу. С ней не все в порядке — дело ясное, и при таких низких бортах мне бы хотелось вовремя заметить, если она вдруг начнет скакать…
Тут Доркас удивила всех нас, сказав:
— Я не сумасшедшая. Просто… просто я — словно только что проснулась.
Но Хильдегрин все?таки усадил ее ко мне, на корму.
— Ну, — сказал он, отталкивая лодку от берега, — это вы вряд ли когда забудете, если вам впервой. Переправа через Птичье Озеро посреди Сада Непробудного Сна…
